Костя - Джинджер Талбот Страница 7

— Вчера вечером подруга прислала мне сообщение, — огрызаюсь я. — Тебя застукали в Palace, когда ты трахался с барменшей в кабинке мужского туалета.

Он одаривает друзей широкой злорадной улыбкой. У него золотой зуб. Преднамеренно. Пародия на гангстера, которым хочет стать.

— Слышали? Моя будущая женушка ревнует!

Все посетители кафе пялятся на нас.

— Я не ревную, мне противно! — кричу, делая пару шагов назад и свирепо глядя на него. — И не называй меня женушкой!

Друзья посмеиваются над ним, а он сердито смотрит на меня, от его хорошего настроения не осталось и следа. Вся напускная крутость исчезла, и передо мной стоит обиженный мальчишка, которому отказали в покупке игрушки.

— Никогда не говори со мной в таком тоне, сука. Когда мы поженимся, я научу тебя уважению.

И тут меня осеняет.

Вот кого отец выбрал мне в мужья. Вот почему отказался назвать имя. Знал, что я сбегу.

Ни. За. Что.

Папа знает, как я ненавижу Пашу! Я постоянно жалуюсь на него с тех пор, как тот начал преследовать меня этим летом! Как он мог?

Вся злость, боль и разочарование, как ручная граната, взрываются внутри, и я швыряю ему в лицо кофе вместе с кружкой, которая с глухим стуком врезается ему в лоб, а кофе разбрызгивается по лицу и попадает на спортивный костюм.

Яростно визжа, он пытается влепить мне пощечину. Однако все еще смаргивает остатки кофе с глаз, поэтому промазывает. Я отпрыгиваю подальше, оказываясь вне досягаемости.

Паша бросается на меня, но поскальзывается на кофе, который лужей растекся по полу, и падает на задницу. Его друзья истерично смеются, сгибаясь пополам и хватаясь за животы.

Выбегаю из кафе и запрыгиваю в машину, которую припарковала перед входом. Я так зла на отца, что брожу по торговому центру целых три часа и спускаю сумму, сопоставимую с ВВП Перу. Переосмысливаю способы побега. Надеялась, что у меня будет больше времени, но откладывать уже нельзя.

Наконец, отправляюсь домой. План такой: упакую несколько сентиментальных безделушек на память, тихо попрощаюсь с Машей, а затем исчезну.

Но этот день — сплошная катастрофа. В нашем районе что-то происходит. Полицейские машины и скорые проносятся мимо, и мне все время приходится останавливаться.

Сворачивая на нашу улицу, вижу, что перед нашим многоквартирным домом остановились пожарные и полицейские машины. И катафалк. Из окна нашей квартиры на первом этаже валит дым, а окна выбиты на всех трех этажах. На тротуаре через дорогу столпились сотни зевак.

Толпа, шум, дым, просачивающийся из окна моей спальни, — все это оглушает. На мгновение время останавливается, и я зависаю в замешательстве.

Два медработника выходят из подъезда, неся мужчину на носилках. Он накрыт простыней, забрызганной кровью. И тут на меня обрушивается ужасающая правда.

Это тело моего отца. После того, как я унизила Пашу перед его друзьями, он, должно быть, позвонил своему отцу — и это ответ Братвы.

Пребывая в ужасе, быстро сворачиваю на боковую улицу.

Это моя вина. Мои слова, глупая гордость и одна брошенная чашка кофе. Я убила собственного отца, и теперь за мою голову тоже назначена награда.

Достаю одноразовый телефон, который ношу с собой со дня смерти матери, и звоню Маше, молясь об одной маленькой милости. «Пожалуйста, Боже, оставь мне хоть что-нибудь. Не дай и ей умереть».

— Алло? — ее голос испуган и зол, но она жива.

— Маша! Они убили отца! — задыхаюсь от рыданий.

— Знаю! — причитает она. — Думала, и тебя тоже. Я была в магазине, когда это случилось! Где ты?

Собрав волю в кулак, подавляю боль, страх и панику. Сейчас я должна сосредоточиться исключительно на выживании. Называю ей место встречи, а потом, умирая внутри, еду к камере хранения за маскировкой и наличными.

Глава 4

Настоящее...

Жаркое летнее утро, и в этой дешевой забегаловке нет кондиционера, но я потею не из-за жары. После трех лет бегства шагаю прямо в логово льва. Знаю, что шансов выйти отсюда, по крайней мере, свободной женщиной практически нет.

Но ради Раисы я обязана попытаться.

И вообще, что такого ценного в моей жизни? Больше ничего. Братва забрала у меня все.

Я не склонна к самоубийству — просто смирилась. Приняла все возможные меры предосторожности. Бар находится в пригороде Чикаго, и это место сборищ Братвы; я могу наткнуться на кого-нибудь из знакомых, поэтому усилила маскировку.

Светлые волосы выкрашены в черный цвет, длина сострижена до плеч, а от природы волнистые пряди выпрямлены утюжком. Коричневые контактные линзы скрывают голубые глаза. Тщательно нанесенный макияж изменяет контуры лица. Раньше я была бледной, но сейчас автозагар придает мне экзотический и этнически неопределенный облик. Да и вешу я теперь на девять килограммов меньше.

Ани Лебедевой больше нет. Та наивная маленькая дурочка, верившая, что в мире есть надежда и добро, исчезла. Теперь я озлоблена и подозрительна и меняю имена так же часто, как нижнее белье.

Сегодня я Лора Джонсон, как указывают поддельные документы. Не то чтобы это имело значение. Маловероятно, что я доживу до наступления темноты.

Называю скучающему вышибале причину своего появления. Сначала он выглядит озадаченным, затем позабавленным и уходит поговорить с мужчиной, сидящим в отдельной кабинке.

Вернувшись, достает из кармана сканер. Проводит им с ног до головы, включая сумку, которая висит у меня на плече. Прибор не пищит, убеждая его, что при мне нет никаких металлических предметов.

Пока он изучает меня, я бегло осматриваю помещение, останавливаясь на бармене и двух мужчинах, сидящих за стойкой. Затем возвращаю внимание к вышибале, который засовывает сканер обратно в карман.

Он пристально блуждает по мне взглядом, и везде, где задерживаются его глаза, я чувствую себя грязной. На мне мешковатая футболка, спортивный лифчик, который скрывает грудь, делая меня менее привлекательной, испачканные джинсы и поношенные кроссовки.

Он улыбается, сверкая металлическими зубами.

— Мне нужно тебя обыскать.

Фу. Нет, в этом нет необходимости, потому что сканер все уже показал. Но все же поднимаю руки над головой.

Я давным-давно махнула на себя рукой, оставив все мечты о счастье, и просто сосредоточилась на выживании.

Но Раиса? Она была моей лучшей подругой. Милая, чистая, добрая. Она заслуживает счастья.

Последние несколько лет я время от времени узнавала о ней через старых знакомых.

После того, как я подалась в бега, у нее все пошло наперекосяк. Она бросила школу медсестер, потому что без денег, которые я ей присылала, не могла сводить концы с концами. С тех пор она