Я тебя не любил... - Даша Коэн Страница 66

Вместе с кожей.

На ее месте наросла новая — бронебойная. За ней, там глубоко в душе более не было ни ревности, ни страха, ни стыда.

Я стала самодостаточной.

Я научилась идти и брать то, что хочу. Если надо, то по головам. И мне было абсолютно безразлично, что там имел на стороне мой все еще муж — Паша Сенкевич. Одну женщину или целую сотню. Если после он, словно преданный пес, полз ко мне на пузе и рвал зад, чтобы я улыбалась, значит, ему еще было место в моей жизни.

Остальным я более не интересовалась. Не задавала лишних вопросов. Не намекала. Не выпытывала. Не следила и не проверяла на вшивость. Я просто выдохнула и кайфовала от этого брака: сытого, яркого, страстного.

До поры до времени.

— Вау, — оторвалась я от своих мыслей и перевела взгляд на официанта, который подкатил к нам ведро со льдом и после привычной демонстрации бутылки принялся возиться с ее открытием. — «Бланш-де-Бланш»? Мы что-то празднуем сегодня, Паша?

— Да, я хотел с тобой обсудить один вопрос, Анюта.

— Мы могли бы сделать это и дома, — пожала я плечами.

— Не тот формат.

— что ж, — покрутила я в руках литую вилку, а затем пожала плечами и посчитала, что возможно это знак, — тогда и мне тоже есть, что сказать.

— Вот как? — вскинул брови Сенкевич, а я кивнула. — Кто начнет первым?

— Давай ты, Паш, — благосклонно отмахнулась я.

— Хорошо, — улыбнулся мой муж, а я только сейчас заметила, как нервно потирают его музыкальные пальцы ножку бокала. Как он, словно бы испытывая дискомфорт, ведет плечом и морщится. Как бегают его глаза, впиваясь в мое лицо.

Как играют его желваки, словно бы он впервые в жизни не контролировал ситуацию.

— Так? — поторопила я его, нахмурившись.

И Паша все же начал говорить.

— Аня, я знаю, что просил тебя придержать коней на полгода, пока волокита с наследством не завершится. На следующей неделе этот срок закончится. Но я хочу, чтобы ты знала, что меньше всего на свете мне нужен развод с тобой. Мне нравится, что мы есть другу друга. Меня абсолютно все устраивает. И я подумал, что…

— Что?

— Быть может, ты хотела бы понаблюдать за тем, как я строю для нас дом и сажаю перед ним дерево? Пока ты сама будешь носить моего ребенка? Что скажешь?

Как славно…

Но я видела, что Сенкевич не шутил. Это все не было уроком или очередной проверкой.

Он смотрел на меня в упор. Пристально. Замер, в ожидании моего ответа. А я могла делать только одно — улыбаться. Снисходительно. Потому что четко понимала: меня ничего больше не держало рядом с этим мужчиной. И теперь получалось так, что это он потерял мотивацию.

А вместе с ним и настрой.

— Собираешься переписать свои же правила и условия, Паш? — его же словами спросила я, убирая руки со стола и благодарно кивая официанту, который выставил перед нами закуски и салаты.

— Да, — рубанул Сенкевич, не моргнув и глазом.

Он слишком хорошо знал эту игру. Но теперь и я тоже.

— Тогда не буду тебе врать, — подцепила я на вилку филе тунца и отправила его в рот тщательно прожевала, запивая божественную пищу превосходным шампанским, а затем продолжила. — мои цели и планы не изменились. И я готова развестись с тобой хоть завтра.

Он тяжело сглотнул. Но кивнул, принимая мои слова. А затем усмехнулся:

— Я заставлю тебя передумать, Анюта.

— В любом случае это будет потом.

— Почему? — вопросительно выгнул он бровь, а затем протянул руку, касаясь моей ладони костяшками пальцев.

Я на секунду зависла, разглядывая его. Такого красивого. До боли. Такого желанного. До спертого дыхания. Такого чужого. До тяжести в груди.

Венка на шее суматошно билась. Черты лица заострились. Взгляд стал решительным и жестким.

А у меня в душе ничего.

Пустота.

— Два с половиной часа тому назад мой отец скончался в неравной борьбе с раком, Паша. Завтра утром я лечу в Москву, на похороны.

Подняла бокал с шампанским, чуть отпила и блаженно зажмурилась. А затем закончила мысль одним-единственным словом.

— Одна.

Глава 30 — Все будет — стоит только расхотеть

Аня

У меня все тело сладко ныло.

Тело оттраханной до невменоза женщины.

Надо же, никогда не думала, что новость о разводе может так сильно возбудить мужчину. А вот Сенкевича — да. Я всегда знала, что он у меня немного извращенец.

Но, чтобы настолько…

Прикрыла глаза и томно облизнулась, вспоминая, как мощно трамбовал в меня свой член этой ночью Паша. Рычал. Понаставил отметин по всему телу. Кончил на живот, а потом, словно бы в трансе, размазывал по мне свою сперму, смотря в мои глаза с вызовом.

Мне понравилось.

— Я думал, что ты давно перегорела темой Лисса, — вырвал меня голос мужа из сладкого марева воспоминаний.

В это утро он сам вызвался отвезти меня в аэропорт. Не выспался — глаза красные. Ну и не удивительно, учитывая, что он ушатывал меня до середины ночи.

Пахарь-трахарь.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Ты научил меня никогда не изменять своим планам, дорогой. И они были такие.

— помочь друг другу и разбежаться. Верно?

— Теперь у меня новый план, — играя желваками, объявил мне Сенкевич, но я только отмахнулась.

— Он не входит в мой список.

— Аня._, — устало выдохнул он.

— Паша? — вопросительно приподняла я дугой бровь.

— Я хочу, чтобы ты не гнала коней.

Но я лишь усмехнулась, сняла с его плеча невидимую пылинку и ответила:

— Там, где заканчивается твое «хочу», начинается мое.

Он же перехватил мою руку за запястье и потянул на себя, а затем прошипел прямо губы.

— Тогда я сделаю так, что ты влюбишься в меня без памяти. И жить без меня не сможешь.

— Пф-Ф-ф, — закатила я глаза и выпуталась из его рук.

А там уж и вовсе рассмеялась весело, а затем отвернулась, слепо смотря на хмурый городской пейзаж, и все же озвучила свои мысли.

— Я не могу без тебя дышать. Ты мое все. Смысл моей жизни. Я за тебя умру. Что ж. Это все красивые слова, но страшные по своей сути, Паша. И ты прекрасно это знаешь. Потому что это не про любовь, а про зависимость. Про болезнь. Болезнь, в которой один человек растворяется в другом без остатка. Я так больше не хочу.