С топором наперевес - Дафни Эллиот Страница 61

— Им нужен региональный директор. Кто-то, кто будет координировать действия в этом районе. Поисково-спасательные операции в горах тоже подчиняются им.

Я невольно выпрямился.

Финн передал Тору ещё кусок бекона, и тот схватил его с таким рвением, будто воевал за него.

— Я понимаю, как важно чувствовать себя нужным, иметь цель. Когда я ушёл из ВМС, я здорово поехал крышей.

Но это была только малая часть. Я был сам по себе с самого окончания школы. В детстве мне всегда казалось, что я не в своей шкуре. Я никогда не вписывался в Лаввелл так, как мои братья.

Учёба давалась тяжело. Я едва держался на уровне троек. Я мечтал пойти в техническое училище в Хартсборо, но отец запретил. Он был одержим идеей, что все его сыновья должны закончить полноценный университет. Возможно, потому что сам этого не сделал. Единственный, к кому не было таких требований — Гас. Он пошёл в техникум, чтобы сразу стать правой рукой отца на Hebert Timber.

Но я знал, что никогда бы не протянул. Одна мысль о том, что мне придётся сидеть в классе по несколько часов каждый день в течение ещё четырёх лет, вызывала зуд по всему телу.

Поэтому каждое лето и во время учёбы я впахивал на папу. Благодаря тем деньгам и наличке, которую мне подарили на выпускной, я смог купить старенький пикап. И уже на следующей неделе после окончания школы сел в него и уехал, не оглядываясь назад.

— Вспомни, — сказал Финн, поднимая поильник, который Тор уронил на пол. — Почему ты вообще захотел стать хотршотом (*Hotshot — это высококвалифицированный пожарный, работающий в элитной бригаде, которая тушит лесные пожары в труднодоступных и опасных районах.)?

Адреналин, опасность... Куча дурацких причин, если честно. Я замолчал на минуту, чтобы действительно вспомнить то первое лето, когда я был сам по себе. Я ехал на запад, ночевал в палатке в разных местах. Посетил кучу национальных парков и серьёзно задумался о том, чего хочу от жизни.

— Я хотел быть на улице, — сдавленно произнёс я. Горло сжалось. Эти воспоминания оказались сильнее, чем я ожидал. — Нет, не хотел. Мне это было необходимо. Я знал, что не выдержу работу в помещении.

Финн медленно кивнул&

— Понимаю.

— Горы, реки, деревья. Жёсткий, беспощадный ландшафт подальше от суеты и шума. Это было то, что мне было нужно. И до сих пор нужно. Мне нравится делиться этим с Тесс. Я хочу, чтобы у неё было такое же детство, как у нас: беготня по лесам, купание в озере и атмосфера настоящего сообщества.

Он удивлённо приподнял бровь. Кажется, я уже сам начал строить его аргументы.

— Что ещё?

Я занялся блинчиками Тесс, нарезая их и держась подальше от её быстрых ручек.

— Я хочу быть полезным. Хочу помогать.

Растя пятерых сыновей, родители всегда сравнивали нас. Все мои братья были способными, амбициозными, умными. А я был диким. Тем, кто постоянно влипал в неприятности, потому что не мог усидеть на месте. Об этом я умолчал.

— Я получил диплом младшего специалиста по пожарной безопасности. Потом попал в программу обучения в Лесной службе США. Это было три тысячи часов обучения. Я побывал в Айдахо, Орегоне, Вайоминге. Тушил разные пожары, участвовал в сотнях спасательных операций.

Те времена были настоящим безумием. Тренировки без остановки. Безумные требования, типа бега в гору с утяжелённым жилетом по нескольку часов. Но мне это нравилось.

— Я особенно хорош был в работе с бензопилой.

— Ну ещё бы. Ты же лесоруб в четвёртом поколении.

— Благодаря этому меня отправили на сертификацию по созданию противопожарных полос. А потом подключили к стратегическому планированию.

— Ты любил эту работу, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.

Я откусил кусок яиц бенедикт. Чёрт, как же вкусно.

— Раньше — да. Но когда мне стукнуло тридцать, всё изменилось. Сезон пожаров становился всё длиннее. Мы месяцами тренировались, ездили по округе, потом нас перебрасывали по всему Северо-Западу. Работали изо всех сил. Каждый день был значимым. Мы спасали людей, дома, национальные парки. Мы сражались с природой и одновременно защищали её.

Финн хмыкнул в знак согласия.

— А она, мать её, серьёзный противник.

— Но после того, что случилось с Джеком и Эмили... — Я опустил взгляд на руки, и по телу прошла волна вины. — Я потерял хватку. Больше не могу этим заниматься. Не могу быть смелым. Не могу спасать жизни.

Финн глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул.

— С уважением скажу: существует много форм храбрости. Ты заботишься об этой малышке. — Он потянулся и слегка щёлкнул Тесс по носу, она захихикала. — Ты сражался с семьёй Джека за опеку. Ты переехал через всю страну. Это и есть храбрость.

Не правда. Я сделал то, что должен был. Это была отчаянная попытка искупить вину.

— Послушай, — продолжил он. — Я тоже ненавидел это место. Вернуться сюда после службы в ВМФ казалось личным поражением. Но... — он откусил кусок бекона, — оказалось, это благословение. Мне пришлось столкнуться со своими демонами. Признать их. Это сделало меня лучше — и отцом, и человеком.

— Я никогда не думал, что впишусь здесь. Но Лаввелл заставляет взглянуть в лицо тем вещам, от которых ты бежал. И, возможно, даже найти с ними мир. Дай себе шанс. Дай шанс этому городу и ты приятно удивишься.

Я замер. Финн действительно любил этот город. Он был по-настоящему счастлив — строил бизнес, летал на самолётах, проводил свободное время с Адель, Тором и Мерри. Мне было сложно представить, что он когда-то чувствовал себя несчастным, особенно здесь.

— Это правда, — кивнул он, будто прочитал мои мысли. — Я был уверен, что обречён. Что застрял. Понадобилось время, но в конце концов я перестал себя наказывать и начал действовать. Ты тоже сможешь. Позволь себе быть счастливым. Я знаю, ты скучаешь по Джеку и Эмили. Но ты не обязан страдать. Не должен платить за это. У тебя и Тесс может быть хорошая жизнь.

У меня защипало в носу, глаза налились влагой. Чёрт. Ещё немного — и я расплачусь прямо тут. Финн никогда не был тем, кто говорит серьёзно и глубоко, но сейчас его слова пробили меня насквозь. Разве не этим я и занимался? Заставлял себя застревать в боли, в горе?

Я открыл рот, чтобы поблагодарить его, но не успел — дверь кафе резко распахнулась, звеня колокольчиком, и моё внимание тут же переключилось.

Когда я увидел,