Измена. Ты меня (не) забудешь - Tommy Glub Страница 60

Душевные раны, конечно, сложно назвать "хорошим разрешением ситуации", но я потихоньку их зализываю. Они всё ещё ноют, как старые шрамы, которые не дают себя забыть, но в этом месте, среди беззаботного шума моря и тепла южного солнца, я начинаю дышать.

Хорошо, что о Свете я ничего не знаю все эти дни. Несколько недель. Она словно испарилась из моей жизни, будто её и не было. И это устраивает меня абсолютно. Она пропала, и я очень сомневаюсь, что будет мстить. Я заткнул её правильно. Не зря я собирал на неё компромат так тщательно. Эти документы — моя страховка, мой оберег от её истерик и попыток что-то доказать. Я не просто так всё продумал до мелочей.

Так что да, я почти что гений.

Мне нравится, что организаторы презентации смогли выбрать такое идеальное место для мероприятия. Южный город, где с террасы открывается вид на море, а свежий бриз приносит с собой прохладу, перемешанную с ароматом сосен и цветов. Среди серых будней это как глоток свежего воздуха — возможность вырваться из рутины, сменить обстановку и заодно насладиться тёплыми лучами солнца.

Я захожу в огромный купол-террасу, и меня захватывает сочетание простора и изысканности. Свет проникает через стеклянные стены, заливая всё пространство мягким золотистым светом, который отражается от столов, сервированных тонким фарфором и бокалами из хрусталя. Полы выложены светлым камнем, который холодит под подошвами, а по всему залу расставлены высокие вазоны с живыми цветами. Вдали, за прозрачными стенами, виднеется бескрайняя линия моря, где волны лениво накатываются на белоснежный песок.

Здесь представлена целая плеяда крутых шеф-поваров из ближайших городов. Они устраивают неделю мастер-классов, дегустаций и показательных выступлений. Это место буквально создано для гурманов, которые готовы платить за возможность прикоснуться к кулинарному искусству. Я с большим трудом вытащил два билета для Вероники и Алека. И, конечно, для себя.

Для Алека — только чтобы не вызывать подозрений.

Я делаю несколько шагов внутрь, наслаждаясь прохладой помещения, и вдруг замечаю её. Она выделяется даже издалека. Едва я захожу в этот шикарный зал, мой взгляд автоматически притягивается к её фигуре. Она стоит у одной из стен, у окна, через которое открывается вид на море, и кажется, что её силуэт очерчен солнечным светом. Её волосы переливаются в лучах, а лёгкое платье подчёркивает её фигуру, двигаясь вместе с каждым дуновением ветра из открытых окон стеклянного купола.

Я замираю на секунду, но быстро беру себя в руки. Глубокий вдох, и я напоминаю себе, зачем я здесь. Здесь я не случайный гость. У меня есть цель, и я не собираюсь дать себе отвлечься, даже если это место буквально пропитано спокойствием, расслабленностью и соблазном забыться.

Но черт возьми, она такая шикарная… Тонкая талия, плавные, сладостные округлости — её фигура словно создана для того, чтобы на неё смотрели. И я смотрю. Смотрю, как её платье подчёркивает каждый изгиб, как пиджак слегка спадает с плеч, придавая её образу ту самую непринуждённую элегантность, которая заставляет сердце биться быстрее. Она расслабилась. Её лицо светится, движения лёгкие, естественные. И да, она начала нормально кушать. Это видно. Щёчки снова стали чуть округлыми, а худоба, которая раньше так пугала, исчезла.

Меня это не может не радовать.

Когда Таня рассказала мне всё, что происходило с Вероникой, меня будто ударили по голове. Сначала я сидел как парализованный, слушая её. Таня не сразу захотела говорить. Она молчала, прятала глаза, аккуратно ковыряла вилкой ужин, на который я её пригласил. Её лицо выдавало внутреннюю борьбу. Наверное, ей было сложно. Сложно предавать подругу, сложно рассказывать правду, которую она, возможно, обещала никому не говорить.

Но она рассказала. Не всё, я уверен. Таня держала что-то при себе, но и того, что она выдала, было достаточно, чтобы меня выбило из колеи. После её слов я больше не сомневаюсь: Вероника родила ребёнка от меня.

Я вспоминаю её разной. Когда-то ветреной, весёлой, легкомысленной, с огоньком в глазах. Она танцевала стриптиз, жила так, как хотела, и меня это не смущало. Напротив, я восхищался её свободой, её умением быть яркой. Но с тех пор всё изменилось. Со мной она стала другой. Преданной. Верной. Нежной. Она стала матерью, но осталась той женщиной, которую я любил с самого начала. Она изменилась, но не утратила своей