Незаконнорожденный Принц - Хлоя Уолш Страница 6

— Отец! — закричал Джетро, выбегая из комнаты, — Отец, помоги!

— Le dijiste a mi madre que gritara. Le dijiste a mi madre que disfrutaste sus gritos, — продолжал бастард, невозмутимо. — Esa fue tu misericordia, — он издал болезненное рычание, — Y esto es mio [26].

Его глаза, темные как ночь, метнулись к моим, и я почувствовала, как что-то пронзило меня насквозь. Склонив голову набок, он внимательно наблюдал, ожидая чего-то.

Страха?

Сопротивления?

Разрешения?

Сердце бешено колотилось в груди, я выдохнула дрожащий вздох, все еще не отрывая от него взгляда, и кивнула.

«Сделай это, — мысленно пожелала я ему, — покончи с правлением жестокого принца.»

Его глаза вспыхнули жаром, ноздри раздулись, и одним быстрым взмахом запястья бастард-принц опустил нож на своего брата.

Крики Василия потонули в громоподобном шуме моего сердца, бешено колотившегося о грудную клетку.

Кровь хлестала из старшего мальчика, когда он кричал и корчился на полу, но я не могла оторвать взгляд от его глаз.

Его темные глаза снова искали в моих что-то.

Я кивнула, давая свое одобрение.

Бесшумный, как призрак, он поднялся на ноги, отшвырнул брата с дороги и подошел ко мне.

— Para ti, — сказал он, впервые заговорив со мной с момента прибытия в поместье, протягивая мне кинжал, словно какое-то подношение.

Дрожа, я подалась вперед и взяла кинжал из его окровавленных рук.

— С-спасибо.

Слегка кивнув, он протянул мне руку, чтобы я взяла ее.

Не раздумывая ни секунды, я бросила кинжал на кровать и вложила свою руку в его.

Поставив меня на ноги, он сказал:

— No me tengas miedo,, — а затем потянулся к моим трусикам, обвисшим вокруг лодыжек, и натянул их обратно на место, прикрывая меня. — No te violaré, corderito.

Сразу после этого началась кутерьма: дюжина мужчин ворвались в мою комнату, крича и рыча.

Двое мужчин поспешно вынесли изуродованного Василия, безвольного в их руках, а затем многие другие окружили бастарда-принца.

Он не съежился и не дрогнул.

Он даже не сопротивлялся, когда они схватили его.

Вместо этого он не отрывал от меня своих темных глаз, пока его выводили из моей комнаты.

Только несколько недель спустя мне наконец удалось перевести слова, которые бастард-принц сказал мне той ночью.

— No me tengas miedo.

«Не бойся меня».

— No te violaré, corderito.

«Я не причиню тебе вреда, ягненочек...»

С самого начала я была без ума от бастарда Фабио. Темноволосого мальчика, который появился в поместье всего через несколько дней после меня и говорил только по-испански. Ему было тринадцать лет, и он был в ярости на весь мир. Я тоже, но никогда не осмеливалась выражать свои эмоции так, как Триггер. Он был взрывоопасен: необузданная ракета бунта, с которой нужно было разобраться — свободный дух с крыльями, которые нужно было быстро подрезать.

Девять лет спустя я оказалась в том же самом положении: без ума от мальчика, теперь мужчины, который сбагрил меня своему отцу и братьям, как кусок протухшего мяса.

Так жестоко.

Так холодно.

Так беспощадно.

Я принадлежала Креллидам теперь, но только потому, что этот кусок дерьма передо мной не сдержал своих обещаний.

Потому что он поверил другому, а не мне.

Глупый маленький ягненок.

Никогда не доверяй волку.

— Триггер, — жуя жвачку, я одарила его яркой улыбкой и подошла к гигантскому столу для переговоров, за которым помещалось по шестнадцать стульев с каждой стороны. Усаживаясь на противоположной стороне стола, я закинула каблуки на дорогой, испачканный дуб.

— Итак, блудный сын вернулся из своих странствий.

— Встань, — приказал он своим густым испанским акцентом, не удосужившись поднять взгляд от стопки бумаг, которые просматривал. Мы оба знали, что он ищет и где это найдет, — Сейчас же.

Закатив глаза, я подавила желание перелезть через стол и сбросить его бумаги на пол, и поднялась на ноги.

— Осмелюсь спросить, где ты пропадал последние два года?

— Можешь спрашивать что угодно, — был его ровный ответ, — Это не значит, что я тебе что-то скажу.

Боль.

Она была острой.

— Куда ты уехал, Триг?

Тишина.

— Зачем ты вернулся?

Еще более напряженное молчание.

— Ты снова работаешь со своим отцом? Ты работал с ним все это время?

Ничего.

— Ты собираешься мне ответить?

Прошло добрых девяносто секунд, прежде чем он удосужился оторвать взгляд от работы и наконец проявить обычную порядочность и посмотреть на меня.

О чем это я?

У этих мужчин не было обычной порядочности.

Они едва ли были людьми.

— Я не отвечаю шлюхам, — наконец сказал он, его слова были жестокими и резко произнесенными.

Ой-ой-ой.

Его темные волосы были взлохмачены, карие глаза, полные огня и страсти, были устремлены на меня, и я остро осознавала, что нахожусь в присутствии второго самого страшного человека из всех, кого я знала. Третьего, если считать моего отца. Но его труп сейчас гниет в холмах, так что я решила, что он не считается.

Его глаза медленно, дурманяще оценили мое тело, заставляя мою кожу вспыхнуть внезапным жаром.

— Какого хрена, что это такое? — спросил он тогда, красивое лицо исказилось в глубоком хмуром взгляде.

— Что — мое платье? — подавляя ярость в голосе, я опустила руку и взялась за подол. Сладко улыбаясь, спросила — Тебе нравится? — понизив голос, промурлыкала — Твоим братьям кажется милым.

Я проверяла его.

Забрасывала наживку и молилась, чтобы он клюнул.

— Мои братья мудаки, — парировал он, его горящий взгляд задержался на моих голых бедрах, — А ты шлюха.

Подсекай улов, Эштон.

Возвращай его.

Он твой.

— Пока нет, — заметила я, задирая платье выше, внутри меня полыхало неповиновение. Почувствуй что-нибудь, ублюдок. Истекай кровью вместе со мной. Вспомни, кем мы были. Спаси меня от своей семьи, — Но ты всегда можешь это изменить.

— Прекрати, — предупредил он, хмурясь на меня, — Это неприлично.

— Прилично? — я приподняла идеально выщипанную бровь, — С каких это пор тебя волнуют такие обыденные формальности, Триг? — я уперла руки в бока, — С каких пор тебя волнует папин бизнес?

Когда он не ответил на мои насмешки, я пожала плечами.

— Как хочешь, — я эффектно выдула пузырь