Опасная связь - Рацлава Зарецкая Страница 6

— Ну вот, перевел же, — пробормотал Ксен. — И чего только нервы себе трепал?

Кофе подействовал, как всегда, успокаивающе. Ксен взбодрился и забыл о треморе. Попивая терпкий напиток, он мурлыкал себе под нос песню и одновременно собирался в универ. Сменил спортивные брюки на черные джинсы и на всякий случай закинул в рюкзак пачку седативных. Тремор возникал неожиданно, и Ксен всегда был готов к нему, всегда на чеку. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Он знал своего врага в лицо и не давал ему повода напасть неожиданно, потому что в его работе неожиданности могут погубить.

Надев куртку и обувшись, Ксен схватил ключи и покинул теплую, пахнущую кофе квартиру. Декабрьское утро встретило его темнотой и унынием. На улице тускло горели фонари, а медлительные прохожие, пошатываясь, брели по своим делам, словно зомби. На Ксена всеобщее уныние не распространялось — он всегда пребывал в нейтральном расположении духа, поэтому осенне-зимняя депрессия ему была не страшна. Как и весеннее помутнение, и летняя эйфория.

По пути он купил себе стаканчик американо, и, бодро шагая по проспекту, окончательно пришел в себя после приступа.

Ксен ненавидел ни слово «посттравматический синдром», ни «тремор», ни другие определения своей слабости. За долгие годы он почти научился справляться с тремором и без таблеток. Способы были разные: ледяной душ, морозный воздух, правильное дыхание, близость смерти. Последнее помогало лучше всего. Когда ты находишься в шаге от падения с высоты — это отрезвляет. А потом успокаивает. По крайней мере, на Ксена это действовало именно так. Ему нравилось представлять, как однажды он спрыгнет. Откуда, еще не решил, но однозначно с очень большой высоты. Чтобы успеть насладиться падением, ощутить в последний раз что-то невообразимо сильное, то, что наверняка вызовет в нем какие-то эмоции. Страх, эйфорию, наслаждение. Его падение будет прекрасным, ведь оно не убивает. Убивает приземление.

«Обещай мне, что искупишь свои грехи! Обещай!»

Голос Кары эхом прозвучал в голове Ксена. Голос из прошлого. Мертвый голос.

Ксен замотал головой, прогоняя наваждение, но было поздно. Образ Карины появился перед его мысленным взором и исчезать не собирался. Ксен видел все как на яву: кудрявые русые волосы, худое загорелое лицо, глаза цвета молочного шоколада, красные покусанные губы, на которых постоянно играла добрая улыбка. Вспоминания очень яркие, четкие, до ужаса реалистичные. Протяни руку и коснешься мягких кудрявых волос, пахнущих сладкими яблоками. Мозг даже воспроизводил звук ее голоса и манеру общения.

Ксен снова и снова проигрывал в голове моменты, когда они с Кариной были счастливыми влюбленными подростками. Столько душещипательных моментов, столько радости и счастья, и одновременно столько ноющей пустоты от того, что этого больше не будет. Что Карина мертва. Ее больше нет.

Ксен понимал, что должен чувствовать. Понимал, что эти воспоминания должны рвать его душу на части. Он знал, что любил эту девушку больше жизни. Но он не помнил этих чувств, и не мог ощутить их вновь. Ему не было больно и грустно. Душа не рвалась на части, сердце не выпрыгивало из груди, слезы не подступали к глазам. С ним ничего не происходило. Абсолютное безразличие.

И так почти во всем. Постоянно.

Ксен где-то читал, что это называется уплощённым аффектом. Ослабление эмоциональных реакций, бесчувствие, душевная холодность, безразличие. Наверное, все это началось со смерти сестры и матери. Тогда Ксен потерял доверие и страх. Когда его не принял в семью дядя по отцу, Ксен сильно расстроился, но проглотил это чувство, вытер подступившие слезы и забыл, что такое грусть. В детском доме ушли нежность, гордость, надежда. В школе — стыд, боль, ранимость. В армии — вспыльчивость, вина, сожаление. После смерти Карины — радость и любовь.

Сейчас у Ксена остался самый минимум чувств. Ему все еще бывало скучно, порой он ленился, а иногда даже возникали редкие всплески какого-то приглушенного веселья. А еще чувство долга. Долга перед Кариной, который заключался в искуплении его грехов. Но сначала, конечно же, месть. Смерть Карины не останется безнаказанной. Ксен непременно добьется справедливости. Ну а потом искупит свои грехи падением.

Правая рука, держащая стаканчик с кофе, снова задрожала. Резким движением Ксен выкинул недопитый напиток в урну и уставился на мелко трясущуюся руку. Ту самую руку, которая не смогла удержать Карину, когда она решила уйти первой, не дожидаясь его.

Глава 7

— Куку! — кто-то басовито крикнул Ксену прямо в ухо.

Инстинктивно отшатнувшись, он выставил вперед кулаки. Правая рука мгновенно перестала дрожать.

— Воу! Остынь, это же я!

Худощавая девчушка с вьющимися светло-русыми волосами и глазами цвета хмурых туч примирительно вскинула перед собой руки.

— Черт, Веня, не делай больше так! Я мог тебе врезать. — Ксен расслабился и недовольно посмотрел на девчонку.

Та сдавлено хохотнула и извинилась. Непутевая малявка. Через несколько минут забудет, и потом снова неожиданно подкрадется к Ксену. Серьезные вещи никогда не задерживались в ее вихрастой голове.

— Тебя Бриарей послал? — спросил Ксен.

Венера резво кивнула и протянула ему серую папку с файлами. Ксен быстро просмотрел ее и убирал в рюкзак.

— Очередной заказ? — поинтересовалась любопытная Венера.

Ксен кивнул. У него не было настроения трепаться с девчонкой. Через несколько минут должен прозвенеть звонок на первую пару, и Ксен не хотел на нее опаздывать. Учеба доставляла ему удовольствие. Почти как кофе и любимая музыка. Ксен был благодарен тому, что чувство удовольствия его еще не покинуло.

— Я тоже так хочу, — с завистью сказала Венера. — Получать заказы и выполнять их. Постоянно рисковать своей жизнью. Бороться со злодеями.

— Вень, я не супергерой, — вздохнул Ксен.

— Для меня ты — герой!

Девчонка его чуть ли не обожествляла. Его и Бриарея. Наверное, потому что они спасли ее тощую задницу от разъяренных дилеров, которые заставляли Венеру распространять всякие запрещенные препараты в школе. А еще избавили от необходимости возвращаться в тот клоповник, который назывался детдомом.

— Ты не мог бы поговорить с Бриареем о моем повышении? — шаркая ножкой по обледенелому асфальту, спросила Венера. — Мне уже надоело бегать по городу и выполнять его мелкие поручения. Я же не курьер какой-нибудь.

Ксен подавил желание дать девчонке подзатыльник и отправить восвояси. Во-первых, детей бить нельзя. Особенно девочек. Пусть даже этой девочке восемнадцать, и она работает на тайную криминальную организацию «Пантеон». А во-вторых, Ксен не хотел обращаться с Венерой так, как с ним обращалась его покойная мать.

— Слушай, Вень, — как можно мягче начал Ксен, — у тебя же отлично получается кое-что другое, более тайное и важное.

Венера прищурила левый глаз