Будь со мной - Габриэль Сэндс Страница 59

Это был не просто секс.

Она знала это. Я знал это.

Но ни один из нас не сказал ни слова.

Ее ноги были зажаты вокруг моей талии, пока я двигался в ней и стонал от того, как хороша она была. Мои пальцы нашли ее клитор, поглаживая и дразня, пока я смотрел, как она разваливается в моих руках.

Она сжалась вокруг меня, ее тело дрожало, ногти впивались в мои плечи.

— Ты кончишь для меня, ягодка?

Мои губы скользили по венам на ее шее, я пробовал ее кожу, кусал ее подбородок, кусал ее губы.

Она задыхалась, бедра сжимали меня, оргазм пронзил ее.

Этого было достаточно.

Мое тело напряглось, и из моих стиснутых зубов вырвался низкий рык, когда я кончил в нее. Мои руки сжали ее бедра, удерживая ее там, где ей и положено быть.

Со мной.

Я стонал у ее шеи и двигался в ней, бесполезно пытаясь прогнать бурю в своей голове.

Мы оба лгали друг другу.

И ни один из нас не имел ни малейшего представления, как остановиться.

ГЛАВА 36

МИЯ

— Более миллиона просмотров за неделю — это замечательно, — сказала Корин, менеджер моего отца по социальным сетям, улыбаясь, когда официант принес ей пасту.

— И послушай эти комментарии. «Вперед, мистер Моралес. Наконец-то кто-то говорит разумные вещи». «Ладно, но что это за наряд? Он классно выглядит». — Она посмотрела на меня. — Хорошая работа, Мия.

Я улыбнулась, нарезая лосось.

— Просто делаю свое дело.

— Я не понимаю. Что за фразочка? — спросил Лайнел, нахмурив брови. В свои семьдесят он был одним из старейших советников кампании.

— Это значит, что он хорошо выглядел, — объяснила я. — Это язык поколения Z.

Он покачал головой, все еще выглядя растерянным.

Я прижала салфетку ко рту, чтобы скрыть улыбку, и заметила гневный взгляд Дженни с другого конца стола.

Она все еще злилась на меня за то, что я пропустила подготовительную встречу на прошлой неделе, чтобы снимать Элизу. Судя по ее поведению, можно было подумать, что я совершила смертное преступление.

Мне надоело ее отношение. За весь год я пропустила всего несколько встреч и делала все, что могла. Немного снисходительности не убьет ее.

По крайней мере, съемка прошла хорошо. А Ромоло...

Ромоло пробыл со мной всю ночь. Он даже отвез меня утром на место съемки, несмотря на то, что я неоднократно повторяла, что ему не нужно.

Когда я сказала это в третий раз, он бросил на меня взгляд и крепче сжал руль.

— Я буду делать то, что хочу, ягодка.

Это заставило меня замолчать.

Остальная часть поездки прошла в напряженной атмосфере. Не потому, что мы ссорились, а потому, что оба знали, что произошло за последние восемнадцать часов.

Были нарушены негласные правила.

Он не относился к этому просто как к сексу. И та часть меня, которая все еще верила в самосохранение, хотела, чтобы он относился именно так. Потому что альтернатива была выражена одной фразой.

Разбитое сердце.

С тех пор я видела его еще три раза.

В его доме с тонкими стенами, где он заставлял меня молчать, прижимая ладонь к моим губам.

В отеле в Бруклине, где пар окутывал наши тела, и мы оставили отпечатки рук на стекле душевой кабины.

В домике за городом, где мы занимались любовью — то есть, трахались — под звездным небом.

И каждый раз границы стирались все сильнее. Захватывающее дух возбуждение, ощущение падения... все это длилось всего несколько драгоценных секунд, а потом наступал страх.

8 ноября было уже не за горами.

— Мы с нетерпением ждем результатов новых рекламных роликов, — продолжила Корин, возвращая меня к разговору. — Они очень впечатляющие. Отличный сюжет. Мы надеемся, что они помогут нам завоевать последних скептиков в пригородах.

— Давайте внимательно следить за комментариями, — сказал папа. — Я хочу увидеть первые... — Его голос оборвался, когда его взгляд приковался к чему-то позади меня.

За столом воцарилась тишина.

— Это тот, кто я думаю? — прошептала Корин.

Я оглянулся через плечо, и в животе у меня защемило, как от осколков стекла.

В ресторан только что вошли Ромоло и его семья.

Нашему столу не хватало только объявления о бомбе, чтобы напряжение достигло предела.

— Может, уйдем? — спросил Майк, один из помощников отца.

— Нет. — Отец вытер рот салфеткой и уставился на группу людей на другом конце ресторана. — Это будет выглядеть, как будто мы испугались.

Я едва слышала его. Все мои чувства были прикованы к Ромоло, который не замечал моего присутствия. Он стоял у входа в темно-зеленом шерстяном пальто и с шарфом, обмотанным вокруг шеи.

За его спиной Козимо выглядел уставшим. По словам Фаби, он наконец согласился встретиться с ней, но потом перенес встречу, потому что постоянно был в разъездах. Алессио, третий брат Ферраро, стоял рядом с Козимо, татуированный и нечитаемый.

Впереди, у стойки администратора, стояли их родители.

Я видела их фотографии, но увидеть их вживую — это было совсем другое.

Мать Ромоло — статная, с гладкими серебристыми волосами и алыми губами — улыбалась так, чтобы люди чувствовали себя непринужденно, но ее величественная осанка излучала тихую власть. Именно она, а не ее муж, придумала нелепую теорию о финансировании моего отца. Я сразу поняла, что она не остается в стороне. Она — активный участник их игры.

Ее муж не был шумным, но его было невозможно не заметить. Джино Ферраро было за пятьдесят, и, как и его жена, он был седовласый. Тот факт, что ни один из них не пытался скрыть свой возраст, казался намеренным заявлением.

Они были верхушкой общества. Им не нужно было никому импонировать.

Это был ресторан высокого класса, где деловые сделки обсуждались шепотом над полированными столовыми приборами. Появление супругов Ферраро привлекло внимание почти всех посетителей. Когда они следовали за официантом к своему столику, по залу прошел шепот.

Я с трудом сглотнула.

Мой отец боролся за власть. Ферраро уже обладали ею. Их боялись. Уважали. Почитали. И они не сдадутся без боя.

По коже побежали мурашки. Не смотри в эту сторону.

Но как будто она услышала мои мысли, знакомая пара серых глаз нашла меня.

Не Ромоло.

А его мать.

На ее лице мелькнуло узнавание, прежде чем ее взгляд скользнул на моего отца. Она коснулась руки Джино, шепнув что-то, что мог услышать только он.

Он последовал за ее взглядом,