Танец против цепей - Алиша Михайлова Страница 53

Вторая машина последовала за первой, и внезапно всё стихло. Лишь ветер шелестел в придорожных кустах, да где-то вдали каркнула ворона.

Ольга осталась одна. Пустынное шоссе, редкие деревья, бескрайнее серое небо. Позади арендованный седан с распахнутой дверцей, тихо поскрипывающей на ветру.

Тишина обрушилась оглушающей волной.

Паника пришла не сразу. Сначала шок, ледяной, парализующий, размывающий очертания мира. Затем осознание просачивалось в сознание капля за каплей:

Его увезли. Андрея увезли. Как преступника. В наручниках.

А она стоит здесь, одна посреди дороги, и не знает, что делать.

Ноги задрожали, сперва едва заметно, затем всё сильнее, пока Ольга не ощутила, что вот-вот рухнет. Она пошатнулась, вцепилась в капот машины. Металл под пальцами, холодный, твёрдый, реальный, стал единственной опорой в мире, который только что рассыпался в прах.

Что делать? Кому звонить?

Мысль пробилась сквозь густой туман паники, зацепилась за край сознания и потянула за собой остальные.

Лизе? Нет. Сегодня её день — день помолвки. Нельзя обрушивать на неё этот кошмар. Не сейчас. Не так.

Адвокату? Но номера нет под рукой, а даже если бы и был, что можно сделать в субботний вечер?

Полиции? Она только что видела полицию. Они увезли Андрея. От них помощи не дождаться.

Мысли метались, сталкивались, рассыпались на осколки, не желая складываться в цельную картину. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами поплыли тёмные пятна.

«Нет. Не время. Успокойся. Дыши. Просто дыши».

Ольга заставила себя вдохнуть, медленно, глубоко, считая до четырёх. Выдох на счёт шесть. Ещё раз. Ещё.

Постепенно пелена перед глазами начала рассеиваться. Она разжала пальцы, вцепившиеся в капот; на блестящей поверхности остались влажные следы, отпечатки её страха.

И тут в голове вспыхнула мысль, яркая, как спичка в кромешной тьме.

Брат. У Андрея есть брат.

Она вспомнила: Андрей упоминал его мельком, без подробностей. Что они остались одни после смерти родителей. Что работает в серьёзной структуре. Что на него всегда можно положиться.

Не раздумывая, Ольга бросилась к машине, рывком распахнула водительскую дверь. На сиденье лежал телефон Андрея, он не успел его взять. Экран был тёмным, словно чёрное зеркало, в котором отражалось её бледное, искажённое лицо.

Дрожащими пальцами она схватила телефон, провела по экрану.

«Хоть бы без пароля…, хоть бы без...»

Телефон разблокировался.

Волна облегчения накрыла её с головой. Ольга открыла список контактов, быстро пробежала глазами по именам. Большинство инициалы или прозвища: «Серёга», «Макс», «Катя», «Лиза». Она листала вниз, и вниз, пока не увидела запись без имени. Одно слово:

«Брат».

Нажала на номер, поднесла телефон к уху. Длинные гудки отдавались в висках, каждый тянулся бесконечно.

«Возьми трубку. Пожалуйста, возьми трубку».

Четвёртый гудок оборвался на полуслове.

— Да, Андрей? — голос низкий, чуть хриплый, с той властной интонацией, которая бывает у людей, привыкших отдавать приказы.

— Я… я не Андрей, — голос Ольги дрогнул, сорвался. Она судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Меня зовут Ольга. Я… я была с Андреем. Его только что…

Слова путались, застревали в горле, словно боялись выйти наружу, сложиться в чёткие фразы. В трубке повисла тишина, тяжёлая, напряжённая, пропитанная немым вопросом.

— Что с ним? — голос в динамике резко изменился: стал жёстче, резче, не терпящим проволочек.

— Полиция…, — Ольга с трудом сглотнула, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. — Они остановили нас на дороге. Сказали, что он подозревается… в нанесении телесных повреждений. Надели наручники и увезли. Я одна. Я не знаю, что делать. Я…

Голос окончательно сорвался. Она судорожно прикрыла рот ладонью, сдерживая рыдание, которое рвалось наружу, царапая горло.

В трубке раздался короткий, ёмкий мат, приглушённый, но полный сдерживаемой ярости.

— Где вы сейчас? — вопрос прозвучал отрывисто, по-деловому, без тени растерянности.

— На трассе. Мы ехали в ресторан «Панорама»… За городом. Не доехали… километров десять, может, пятнадцать. Точно не знаю…

— Хорошо. Слушай меня внимательно, — в голосе зазвучала та самая твёрдость, за которую можно было ухватиться, как за спасительный край скалы посреди бушующего моря. — Ты сейчас в машине?

— Да.

— Оставайся там. Никуда не уходи. Я выясню, куда его повезли, и приеду за тобой. Понятно?

— Да, но…

— Без «но». Жди меня. Я буду минут через сорок. Может, чуть больше. Держись, Ольга.

Связь оборвалась, оставив после себя лишь гулкое эхо последних слов, и хрупкую, но спасительную надежду. Ольга медленно опустила телефон на колени. Сорок минут. Может, чуть больше.

Взгляд скользнул к часам на приборной панели: 17:47. Солнце, клонясь к горизонту, растворялось в небе, окрашивая его в бледные оттенки розового и серого. Холод пробирался сквозь тонкую ткань платья, заставляя кожу покрываться мурашками.

Она забралась в машину, плотно закрыла дверь и включила печку. Та заработала с тихим шумом, постепенно наполняя салон тёплым воздухом. Обхватив себя руками за плечи, Ольга прижалась к сиденью и устремила взгляд в лобовое стекло.

За окном сгущались сумерки. По шоссе время от времени проносились машины, их фары ослепляли, а потоки холодного ветра пробивались сквозь щели. Каждый раз, когда вдали вспыхивали огни, Ольга вздрагивала и напряжённо вглядывалась: не он ли?

Минуты тянулись невыносимо медленно. Она то и дело смотрела на часы: 17:52… 17:58… 18:03. Каждая из них растягивалась в бесконечный час.

В голове роились мысли, хаотичные, обрывочные, не дающие покоя.

Михаил. Это его рук дело.

Где-то в глубине души, на уровне инстинкта, она знала: это он. Заявление о побоях, об нападении… Он воспользовался той дракой под аркой, той схваткой, когда Андрей защищал её. И вывернул всё так, будто он — жертва, а Андрей — агрессор.

А его связи… Ольга лишь догадывалась об их масштабе. Но их хватило, чтобы ускорить процесс, обойти стандартные процедуры, схватить Андрея без разбирательств, прямо посреди дороги.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри бушевала ярость, жгучая, обжигающая, от которой перехватывало дыхание.

«Он не остановится. Никогда. Пока не уничтожит всё, что для меня важно».

18:24.

Фары внезапно озарили обочину. Ольга выпрямилась, напряжённо всматриваясь. Чёрный внедорожник замедлил ход, свернул на гравий позади её машины. Двери распахнулись, из салона вышли двое мужчин.

Первый высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, словно высеченным из камня: резкие скулы, волевой подбородок, прямой нос. Одет просто, тёмная куртка, джинсы, грубые ботинки. Движения уверенные, неспешные, но в каждом жесте читалась собранность, готовность к действию. В нём угадывалось родство с Андреем, та же внутренняя сила, та же невозмутимость. Но если Андрей был огнём, стремительным и ярким, то этот человек был камнем, твёрдым, несокрушимым, на который