Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 52

смотрим в небо. Астра увлечена звездами с двух лет, когда ей впервые подарили раскраску с изображением галактики. Возможно, это было вызвано происхождением ее имени или тем, что ее отец и я рассказываем ей о звездах, но с тех пор ее увлечение только усилилось.

На ее восьмой день рождения в прошлые выходные мы арендовали Королевскую обсерваторию и пригласили двух космонавтов в полном костюме. Она смотрела на них и слушала с широко раскрытыми от удивления глазами, почти не сдвигаясь с места в течение двух часов, пока они были там.

Позже тем же вечером она пришла в нашу комнату и объявила, что станет первой женщиной, которая выйдет на Луну.

В качестве подарка Феникс заказала для нее эту палатку. Это классическая палатка жесткой конструкции с несколькими заметными усовершенствованиями, а именно: встроенным отоплением для защиты от холода и прозрачным потолком для оптимального наблюдения за звездами.

На следующий день после вечеринки Феникс уехал в командировку с моим отцом. Он вернется только сегодня вечером, поэтому сегодня днем он пригласил специальную команду, чтобы установить палатку для нашей первой ночи на природе.

Не знаю, кто был больше поражен, когда мы впервые вошли в палатку, я или Астра. Феникс превзошла все ожидания, создав максимально уютные условия для ночлега: сотни индивидуальных ночников в виде звезд, огромный пушистый матрас с огромным количеством подушек и пледов, гора закусок и даже телескоп.

— Когда папа вернется домой?

Я смотрю на часы.

— Скоро. Он уже должен был приземлиться.

— Надеюсь, я еще не засну, — мечтательно говорит она.

— Не волнуйся, дорогая, он разбудит тебя, если ты уснешь.

Астра обвела своего папу вокруг пальца. Он защищает ее даже больше, чем меня, если это вообще возможно, и это становится все более заметным, поскольку она приближается к тому возрасту, в котором был Астор, когда умер.

Она очень похожа на него.

Хотя Феникс и Астор были близнецами, они были совершенно противоположными внешне. Первый был темноволосым с такими же черными глазами, а второй — светловолосым с голубыми глазами.

Астра унаследовала волосы Астора — глубокий золотистый цвет, который ярко сияет на солнце, с красным оттенком, который она унаследовала от меня. Ее лицо имеет ту же форму, что и у него, а ямочки, которые она показывает всем, кто заслужил ее улыбку, — это его призрак.

Она такая же красивая, как и он.

Иногда я дважды смотрю на нее, потому что она так похожа на Астора, что я даже не могу представить, каково это для Феникса. Иногда я замечаю, как он смотрит на нее, когда она играет на заднем дворе нашего загородного дома, и я знаю, что он видит своего брата, бегающего по тем же следам.

Единственное существенное отличие ее черт от черт Астора — это глаза. Мне нравится думать, что они не могли решить, цвет какого из братьев выбрать, поэтому решили разделить их и представить обоих. Ее правый глаз черный, как обсидиан, как у отца, а левый — голубой.

Гетерохромия одновременно потрясающая и удивительная, заставляя большинство людей дважды смотреть на нее. За эти годы она привыкла к этому, но я боюсь, что с возрастом это станет еще более заметным и начнет привлекать внимание другого рода.

Я сдерживаю смех при мысли о том, что она приведет домой парня. Ее отец получит инфаркт, как только она упомянет имя мальчика.

— Смотри! — она возбужденно показывает на небо. — Падающая звезда. Ты видела, мамочка?

Я отворачиваюсь от ее лица и смотрю в небо как раз в тот момент, когда падающая звезда догорает.

— Да, видела. Ты же знаешь, что это знак удачи, да? Теперь нужно загадать желание.

Астра сосредоточенно морщит лицо, ее глаза судорожно двигаются под веками, пока она думает, что загадать.

— Быстрее!

Ее глаза широко раскрываются, полные восторженного волнения.

— Я придумала!

— Хорошо. Держи это в секрете. Ты не можешь никому рассказывать, иначе желание не сбудется.

— Я не скажу, — клянется она.

Подняв бровь, я добавляю:

— Ты не можешь сказать даже папе.

Ее лицо омрачилось.

— А что, если он спросит?

Я тихо смеюсь.

— Ты должна сохранить это в секрете от него.

— Он не рассердится?

Я откидываю ее волосы и нежно целую ее в лоб.

— Нет, маленькая звездочка. Он не рассердится.

Она выглядит не убежденной.

— Ладно, тогда.

Воздух свежий, небо ясное, ни облачка на горизонте. Идеальная ночь для наблюдения за звездами. Когда мы смотрим на черный свод неба, я вижу звезды, которые давно не видел.

— Видишь ту маленькую звезду? Сразу за Большой Медведицей?

— Да.

— Это моя звезда.

Астра смотрит на меня с детским удивлением на лице.

— Твоя звезда?

Я киваю.

— Ты знаешь, сколько звезд у меня?

Она энергично качает головой. Глядя на ее маленькое личико, я вижу небо, отражающееся в ее черной радужной оболочке глаза, словно оно там вытатуировано.

Я шепчу ей на ухо:

— Пять тысяч.

— Пять тысяч?

— Ну, пять тысяч шестнадцать, если быть точной. — Я улыбаюсь. — Твой отец может быть сентиментальным.

— Папа купил тебе звезды? — По ее голосу я слышу, что ее восхищение отцом еще больше усиливается после этого откровения.

— Да. Он покупает их для меня все время, как за маленькие, так и за большие достижения. Думаю, он купил бы мне планету, если бы их можно было купить.

Раздается звук откидываемого клапана, за которым следует:

— Не сомневайся, я куплю тебе планету, если ты захочешь, дикарка.

Мой муж появляется, как будто я вызвала его, загадав желание на падающую звезду.

И, может быть, я и сделала это.

Может быть, я и сделала это.

Феникс сбрасывает пальто и одним движением пересекает палатку, а затем поднимает одеяло, скользит рядом со мной, обнимает меня теплыми руками за талию и прячет лицо в изгибе моей шеи с задушенным, почти болезненным стоном.

— Наконец-то дома, — бормочет он мне на ухо, глубоко вдыхая.

Я протягиваю руку назад и обхватываю его затылок, пока мое сердце успокаивается, проводя ногтями по изгибу его головы и шеи, как он любит.

— Никс, — вздыхаю я.

— Папа, иди сюда! — требует Астра с другой стороны.

— Сейчас, маленькая звездочка. — Он лижет мою шею и покусывает ухо. — Сначала я должен поздороваться с твоей мамой.

Она недовольно надувает губы, но я едва замечаю это. Рука Феникса скользит под мой свитер, пробегает по моему животу и обхватывает мою грудь.

— Черт, детка, — бормочет он, прижавшись к моей коже.

— Скучала по тебе, — шепчу я.

— Ты даже не представляешь, как сильно. — Его руки повсюду. Они ощупывают меня. Ласкают