Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 51

Это не вопрос и даже не требование. Просто факт.

Она знает это, поэтому не отвечает.

Я сосу и жестоко кусаю ее кожу, пока она не станет красной и огрубевшей. Успокаивающе облизывая ее языком, я рычу, наслаждаясь тем, как я оставил на ней свой след.

— Зачеши волосы, когда завтра будешь забирать детей.

На этот раз это приказ.

— Пусть они это увидят. — Я провожу большим пальцем по красным следам. — Я хочу, чтобы все об этом говорили. Чтобы все мамы шептались и сплетничали об этом. Чтобы все папы завидовали тому, что ты принадлежишь мне. Все.

Я прижимаюсь губами к ее губам, забирая у нее дыхание. Подталкивая ее на стол, я раздвигаю ее ноги и устраиваюсь между ними, потирая своим твердым членом ее центр. Я сжимаю ее волосы в кулаке и контролирую скорость, интенсивность и силу поцелуя.

Нера, должно быть, чувствует, что я вот-вот сорву с нее одежду, потому что она кладет руку мне на грудь и мягко отталкивает меня, задыхаясь.

— Мы не можем. Дети. Если ты трахнешь меня здесь, нам придется отвечать на гораздо больше вопросов, чем мы готовы.

Я стону от разочарования и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Хорошо. — Я тяжело дышу, моя грудь поднимается и опускается с каждым неровным вдохом и выдохом. — Но я хочу, чтобы ты была голая и стояла на коленях передо мной, как только они лягут в постель.

Она дразняще облизывает мои губы, и я в предупреждение шлепаю ее по попе. Ее глаза становятся тяжелыми.

— Я могу это сделать, — шепчет она кокетливо.

— Осторожно, — предупреждаю я. — Я не могу себя полностью контролировать.

Она улыбается.

— Я знаю.

Я довольно мурлычу.

— Ты действительно MILF. Но только для моих глаз.

Проводя рукой по моим волосам, она спрашивает:

— Что ты скажешь Като, что это значит?

— Мама, которая любит фехтование, — ворчу я.

Она взрывается смехом, моим любимым звуком в мире.

— Это не совсем соответствует действительности.

— Это лучшее, что я могу придумать за такое короткое время.

Она целует меня в губы.

— Ты смешной, и я люблю тебя.

— Черт, надеюсь, что так и есть. Потому что я никогда не буду любить никого так, как люблю тебя.

* * *

На следующей неделе я сижу в кабинете, когда слышу, как Нера приходит домой с детьми. За звуком, как она готовит им перекус, следует звук ее шагов по лестнице, когда она идет ко мне.

Откинув голову на спинку кресла, я наблюдаю, как входит моя жена. На ней модные серые льняные брюки со встроенным клапаном, доходящим чуть выше середины бедра, и обтягивающий черный топ с завязками на шее. Волосы уложены высоко на голове, глаза подчеркнуты тушью, а губы окрашены темной красной помадой.

Небольшие золотые кольца дополняют образ.

— Эй, детка, — зову я.

Она пересекает комнату и подходит ко мне со стороны стола. Опираясь бедрами о край стола, она наклоняется и быстро целует меня в губы, стирая помаду с моих губ большим пальцем.

— Привет, — говорит она, затем выпрямляется и скрещивает руки. — Хочешь мне что-нибудь сказать?

— Нет, ничего особенного.

— Сегодня я встретила родителей Стивена, когда забирала его из школы. — Она приподнимает бровь, видя мое невозмутимое выражение лица. — Расскажи мне, почему они сообщили мне, что внезапно и неожиданно решили отправить его и его брата в интернат в США?

Я надела свое самое удивленное выражение лица, хотя у меня было бы больше шансов продать ей песок в пустыне, чем убедить ее в своей невиновности.

— Не знаю. Но я одобряю их решение. Думаю, это прекрасная идея. Джастин, в частности, может чему-нибудь научиться, пока будет там.

— Тристан.

— На самом деле, его, возможно, горячо поощряли научиться чему-то, прежде чем он вернулся сюда.

— Ты изгнал тринадцатилетнего мальчика за то, что он назвал меня MILF?

— Я ничего не делал, — говорю я невинно. — Его родители приняли отличное решение, основанное на эмпирических фактах, которые, возможно, были представлены им заинтересованной третьей стороной.

Она качает головой, но на ее губах появляется улыбка.

— А что ты будешь делать, когда Като пойдет в среднюю школу? Предположим, мы отправим его в AКК, ты помнишь, как там было. Ты знаешь, какие бывают подростки. Гормоны. Что ты будешь делать тогда?

— В этой американской школе-интернате много свободных мест. Джастин будет рад иметь друзей с общими интересами, я уверен.

Глава 23

Спустя четырнадцать лет после выпускного

Сикстайн

Открыв дверь и отодвинув клапан, который удерживает тепло внутри, я просовываю голову и вхожу в палатку в стиле глэмпинг, которую мы установили в нашем заднем дворе.

— Вот, пожалуйста, ма chérie (милая), — говорю я, подавая Астре дымящуюся чашку горячего какао. — Будь осторожна, оно очень горячее. Подуй на него, прежде чем пить.

Астра протягивает маленькие возбужденные ручки к кружке и, следуя инструкции, дует на пар, а на ее лице расцветает широкая улыбка.

— Merci, Maman.

Как и мои родители со мной, Феникс и я воспитываем Астру в двукультурной семье. Хотя она никогда не жила во Франции, она свободно владеет французским языком и принимает свою французскую идентичность так же, как и я, к большому удовольствию моей мамы.

Помогает и то, что ее отец тоже свободно владеет этим языком. Я узнала об этом, когда лежала в больнице после аллергической реакции на арахисовое масло. Я видела, как Феникс легко общался с медсестрой. Только позже он рассказал мне, что учил язык в течение многих лет, чтобы быть ближе ко мне, когда не мог выбросить меня из головы.

Он всегда был таким: скрытным и тихим в своей одержимости мной, в то время как некоторые его друзья громко хвастаются своими женами. Феникс дал мне за эти годы больше, чем я могла мечтать, но самое лучшее — это возможность воспитывать нашу дочь на языке моего сердца. Я не осознавала важность этого дара, пока она не появилась, и слова любви, которые приходили мне на ум самым естественным образом, были на французском.

— Тебе удобно? — спрашиваю я ее, поправляя подушки за ее спиной, прежде чем предложить ей снова лечь.

— Да. А тебе?

Я прижимаюсь к ней и накрываю нас обоих толстым пуховым одеялом.

— Очень. Не хватает только одного... — Я беру кружку, подношу ее ко рту, делаю большой глоток ароматного какао и с удовлетворением напеваю. «Десерт Парфе».

Она счастливо хихикает и зарывается в изгиб моей руки, пока мы оба