Песня о любви - Эль Кеннеди Страница 50

— Ты ещё не достал её?

— Нет. Она так сказала?

— Вообще — то нет. Но я тебя знаю, — говорит моя близняшка. — Ты ничего не можешь с собой поделать.

— Я не достаю ее, Стэн. Просто занимаюсь своими делами и пишу музыку.

Разговариваю с ней всю ночь…

Дрочу перед ней…

Ну, знаете, всякие такие обычные дела.

— Как продвигается работа над музыкой? — спрашивает Джиджи.

— Хорошо, — признаю я. — У меня были всплески вдохновения. Уже написал две песни и работаю над третьей.

— Хочешь что — нибудь мне прислать?

— Нет, пока не готов. Но, может быть, запишу что — нибудь в ближайшие несколько недель.

— Чёрт. Ты правда прогрессируешь. Уже показывал маме?

— Нет. Ты же знаешь, я не люблю привлекать её на раннем этапе.

Вздох Джиджи эхом разносится у меня в ухе.

— Не понимаю, почему ты так сопротивляешься. Я имею в виду, только представь совместную работу с мамой! Это было бы круто.

— Я не хочу с ней работать, Стэн.

— Боже. Ладно. Не надо. Но хотя бы будь с ней поласковее.

Мои губы сжимаются в недовольную линию.

— Я с ней ласков.

— Нет, — ровно говорит Джиджи. — Каждый раз, когда она пытается тебе помочь, ты её отталкиваешь...

— Правда? Потому что ты — то позволяешь папе открывать для тебя хоккейные двери? — перебиваю я. — Помнишь, сколько услуг он пытался оказать для Олимпийского комитета? Ты отказалась от его помощи.

— Да, но я была мила. А ты иногда ранишь её чувства, Уайатт. Она так гордится тобой. Она просто хочет, чтобы ты добился успеха, а ты всегда на неё рычишь, будто она делает что — то не так, пытаясь тебя поддержать.

Я крепче сжимаю телефон, пытаясь не обращать внимания на чувство вины, пронзающее меня изнутри.

— Ой, да ладно, Джи, прекрати.

— Правда ранит, не так ли, мелкий?

— Не называй меня мелким. — Фыркаю я.

— Я старше тебя.

— Меньше чем на минуту. — Чувство вины продолжает терзать меня, поэтому я пытаюсь сменить тему. — Когда вы с Дятлом приедете на Тахо?

— В июле, как и все остальные. Но мы можем остаться только на неделю.

— Чёрт возьми. Вам нужно остаться подольше. Я тебя в этом году почти не видел. — Я знаю, что она занята своей карьерой агента, но я скучаю по ней.

— Райдеру точно нужно возвращаться в Даллас, но я посмотрю, смогу ли выкроить вторую неделю и поработать удалённо. Не волнуйся. Мама с папой и Логаны будут дышать тебе в спину весь август. Так что у тебя будет полно времени извиниться перед мамой, — сладко говорит она.

— Мне не за что извиняться. Мама знает правила. Она помогает только если я прошу.

— О, и ты можешь помочь папе, когда он приедет, — говорит Джиджи. — Он хочет устроить для мамы студию звукозаписи в подвале.

— Зачем ей студия здесь? Они хотят переехать сюда насовсем?

— Думаю, они планируют остаться на зиму на Тахо. Будет проще, если у мамы будет место для записей.

Я торопливо прощаюсь с сестрой, пока она не начала снова меня отчитывать, и спешу обратно в дом. Войдя в гостиную, я вижу, что Блейк развалилась на диване, положив ноутбук на живот.

— Как продвигается исследование?

— Медленно, — отвечает она, не поднимая головы. Она нажимает несколько клавиш. — Я отправляю еще одно письмо в архив. Они продолжают игнорировать мой запрос на свидетельство о смерти Дарли. Если оно вообще существует.

— Что хочешь на ужин?

— Ничего. Я иду гулять с Аннализой.

Я не могу сдержать волну облегчения. После того как мы проговорили всю ночь, нам не помешает немного личного пространства. Пока Блейк поднимается наверх переодеваться, я жарю себе стейк и запекаю картошку на гриле, а потом ужинаю один на террасе.

Блейк выглядывает из комнаты и говорит, что вернётся не слишком поздно, потому что Аннализе нужно рано на работу, после чего оставляет меня наслаждаться одиночеством. Должен сказать, что уехать из Нэшвилла было правильным решением. Смена обстановки меня взбодрила.

Смена обстановки или муза? — насмехается надоедливый голос в моей голове.

— Отвали, — говорю я ему. Вслух. Что никогда не бывает хорошим знаком. Обычно, когда я начинаю разговаривать сам с собой, это значит, что я приближаюсь к бредовому состоянию в цикле бессонницы. Возможно, пора открыть пару бутылок пива.

Я беру IPA из холодильника и выхожу на улицу, но алкоголь не избавляет меня от мыслей о Блейк. Почему с ней так легко разговаривать? Вчера вечером я рассказал ей то, чем никогда ни с кем не делился. Например, о том, что в глубине души я завидую той связи, которая есть между моим отцом и Джиджи. Я знаю, что у нас с ним никогда такого не будет, и это иногда причиняет боль.

Я люблю своего отца, но его голова постоянно забита хоккеем, а моя, как я сказал Блейк, — это хаос. Это музыка. Бессвязные мысли и проблески вдохновения. Мелодии, одни из которых звучат во мне, а другие я так ясно слышу в своей голове, но никогда не могу воспроизвести ни на одном инструменте. В моей голове так шумно — громче, чем способен понять кто — то вроде моего отца, у которого всё подчинено одной цели.

В последнее время не так шумно... — замечает голос.

Действительно, осознаю я, сглатывая. Последние пару недель, благодаря Блейк, в моей голове стало тише. Казалось бы, все наши пререкания и споры должны были привести к еще большему напряжению и стрессу, к усилению шума, но получилось наоборот.

Блейк не задерживается больше чем на два часа и возвращается домой к десяти. Я лежу на диване, когда она приходит, но вместо того, чтобы пойти в спальню, она устраивается в столовой и начинает собирать пазл. Обычно мы собираем пазлы вместе, но сейчас я изо всех сил стараюсь не пересекаться с ней, поэтому остаюсь на диване, листая телефон. Но мой взгляд непроизвольно скользит к обеденному столу, где Блейк изучает деталь пазла так, словно в ней заключен смысл жизни.

— Кто ты? — бормочет она, потому что всегда разговаривает сама с собой, когда собирает пазлы. — Ты небо? Или вода? Кто ты, черт возьми, такая?

Я подавляю смешок, потом встаю, чтобы взять ещё одно пиво из холодильника.

— Это третье пиво за час, — замечает она, и я не пропускаю неодобрения в её глазах.

Я вдруг вспоминаю, что случилось в прошлый раз, когда я пытался побороть бессонницу с помощью алкоголя, и ставлю пиво обратно на полку.

— Пожалуй, пойду спать, — говорю я, не встречаясь с ней взглядом.

Я