Покойся по кусочкам - Кэндис Райт Страница 5

Мы встречаемся на полпути, сталкиваемся, обхватывая руками друг друга, и одновременно смеемся и плачем.

— Твои сиськи меня душат, — глухо бормочет она.

Усмехаюсь, отстраняясь, и она смотрит на меня. Не могу сказать, что я — гигант при своих 1,68 м, но рядом с Невеей все выглядят высокими.

— Не делай вид, что тебе не нравится зарываться в них лицом.

Она закатывает глаза.

— Ну, это единственная близость, которая мне доступна.

— Вот это ответственность, Пиппин. Раз уж я твой единственный сексуальный опыт, надо сделать его незабываемым. О, знаю! В следующий раз надену бикини.

— Я просто окажусь с твоим соском во рту. Мы близки, но не настолько.

— Не отбрасывай возможность девчачьих утех, пока не попробуешь. Ты даже не представляешь, что теряешь, — подкалываю я.

— Мне не нужно пробовать печень, чтобы знать, что она мне не понравится.

— Подожди… Ты только что сравнила мою вагину с печенью?!

— Что? Нет! Я не это имела в виду. Хотела сказать, что никогда не ела печень, но уже знаю, что она мне не понравится из-за запаха…

Она замирает, ее лицо становится того же цвета, что и волосы, и я едва сдерживаю смех.

— Не то чтобы я говорила, что твоя вагина плохо пахнет! Уверена, что с ней всё прекрасно, и… пожалуйста, сделай так, чтобы это закончилось, — умоляет она, совершенно смущенная.

Я не выдерживаю. Разрываюсь от смеха, слезы текут по лицу.

Она качает головой, губы подрагивают, пока смотрит на меня.

— Не понимаю, почему я вообще тебя терплю.

— Меня?! — ахаю в ответ. — Я просто невинно стояла тут, когда ты начала меня оскорблять.

— Это всё из-за нехватки кислорода в мозгу, когда твои сиськи пытались меня задушить.

— Да, наверное, так и есть, — говорю я, вытирая слезы с глаз. Обнимаю ее за плечи и прижимаюсь лбом к ее виску на мгновение.

— Шутки в сторону. Я правда рада, что ты здесь.

— Я тоже. Так что, ты собираешься помочь мне донести сумки своими большими, сильными накаченными руками, или как?

Смеюсь.

— Да, оставь это мне. Открывай багажник.

Она наклоняется, достает ключи из замка зажигания и нажимает кнопку, чтобы открыть багажник.

Когда он поднимается, беру две сумки и большой чемодан. Перекидываю одну сумку через плечо, уравновешиваю другую на чемодане и качу его к своему автодому.

— Было трудно добраться?

— Эй, мы же обо мне говорим.

Оборачиваюсь, подняв бровь. Она не только миниатюрная, но и совершенно не ориентируется на местности.

— Ладно, возможно, я заблудилась. Один или семь раз.

Ухмыляюсь, но отвожу взгляд, чтобы она не заметила.

— Ну, теперь ты здесь, и это главное.

Заношу ее вещи внутрь и ставлю их в спальне.

— Ты можешь спать здесь, а я займу диван.

— Я меньше, так что диван мой.

— Не то чтобы я была гигантом, Невея, и к тому же диван раскладывается.

— Вот и отлично. Значит, мне будет еще удобнее.

Она встает, скрестив руки на груди, и начинает постукивать ногой, явно ждет, что я начну спорить.

Она может уступать своему отцу, но перед остальными никогда не пасует.

Люди думают, что из-за моей внешности и работы я та еще вспыльчивая, шумная авантюристка. Но это совершенно не так. Я тихая. Люблю быть наедине с собой и легко могу провести дни или даже недели без общения — ну, если не считать Невеи, которая будет названивать, пока я не отвечу.

А вот Невея — настоящая душа компании. Она купается во внимании, как цветок в солнечных лучах. Веселая, упрямая, дерзкая, а без кофе вообще дикая.

Ангел в душе, но внутри нее живет маленький демон, который обожает наводить хаос и устраивать неприятности.

Неприятности, которые мне потом приходится разруливать.

Мы как инь и ян6.

Я без раздумий поймала бы за нее пулю.

— Почему у тебя такое странное выражение лица? Тебе в туалет надо?

— Нет. Я просто думала о том, что ради тебя бы пулю поймала.

На ее лице расплывается широкая улыбка.

— Мир был бы слишком унылым местом без меня.

— Это правда, о скромная ты наша, — усмехаюсь.

— Ты же знаешь, я бы тоже приняла пулю за тебя, да?

— Знаю.

Она прикусывает губу.

— Но чисто из любопытства, мы говорим про серебряные пули или типа пули от нерф-гана7?

— Учитывая, что я не оборотень, серебряные маловероятны.

— Значит, все-таки пули от нерф-гана? Ну, в таком случае, да, я бы точно поймала за тебя пулю.

Качаю головой, смеясь.

— Ладно, Джон Маклейн8, как насчет того, чтобы немного изучить местность, пока не стемнело?

— Ты имеешь в виду там, в лесу, где водятся медведи, насекомые и серийные убийцы?

— Я знала, что моя мама тебе мозги промыла своими фильмами.

— Ты шутишь? Твоя мама была лучшей. Одни из моих самых теплых воспоминаний — как мы втроем заваливались к ней в постель и смотрели старые фильмы типа «Психо» или «Американского оборотня в Лондоне».

Она замолкает. Я знаю, почему. Она до сих пор чувствует вину за то, что у нее вообще есть воспоминания из детства, когда ее сестра так и не получила шанса вырасти. Она думает, что предает ее каждый раз, когда смеется или улыбается.

Притягиваю ее к себе в объятия.

— Мой отец просто взбесился, когда узнал, что твоя мама позволила посмотреть «Техасскую резню бензопилой», когда мне было четырнадцать. Он думал, что фильм неподходящий и будет сниться в кошмарах. Но знаешь? Ни один из тех фильмов никогда меня не пугал. И почему?

— Потому что монстры, которых нам действительно стоило бояться, были не на экране. Они были на улицах, где мы жили, — тихо говорю я.

Понимаю. После всего, что случилось, мы стали невосприимчивы к ужастикам, которые пугали остальных.

— Вот именно. Отец не понимал этого тогда и не понимает сейчас. Знаешь, что меня правда пугает? Жизнь в том доме, среди призраков мамы и сестры. Боюсь, что стану такой же, как они — застряну там навсегда, — потому что всё, чего я хочу, это уйти. Но мой отец настаивает, чтобы я осталась.

Отстраняюсь, беру ее лицо в ладони.

— Переезжай ко мне.

— Я… что?

— Переезжай ко мне. Время пришло. Ты всегда сможешь навещать дом, когда захочешь. Но если ты не уйдешь сейчас, то не уйдешь никогда.

— Но мой отец…

— Будет всё так же сидеть в том доме, где ты его оставишь. Ты сама только что это сказала. Он продолжит жить, как жил последние пятнадцать лет, потому что это его выбор. Но, Пиппин, ты достойна большего. Заслуживаешь увидеть мир и