Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств - Марика Крамор Страница 5

— Да не дрейфь ты! — на плечо с хлопком опускается широкая ладонь тренера. — Подлатают — вернешься.

— Угу, — бурчу себе под нос, отхожу в сторону.

Поднимаю голову и тут… замечаю ее. Аню! Она направляется к нам, в руках какие-то пакетики. И волосы распущены по плечам. Вау! В моем мире, где все решает грубая сила, выглядит девушка очень хрупкой и чужеродной.

— Опа, глядите, кого занесло! — раздается над ухом наглый голос Романа, уже пришедшего в себя. — Госпожа доктор, а ко мне можно? У меня тут сердце приуныло, ну осмотрела бы!

— И меня! — глумится Славка.

Ребята, уставшие и разгоряченные, подхватывают настрой.

Грубый мужской хохот вторит дерзкому предложению. Тренер отошел в сторону и переговаривается с ассистентами.

— Но сначала меня! — ржет Антон. — Я эту красоту еще в прошлый раз увидел!

— Надо же, какое зрение хорошее, — парирует Аня, но почему-то не слишком уверенно.

— Ууууу… — тут же реагируют ребята, мгновенно кучкуясь возле нее. Липнут как мухи, ей-богу!

Еще пара мужских «любезностей» повисает в воздухе, Ромка загораживает стажерке проход. Меня тут же обжигает волна раздражения.

Вообще-то, это я первый ее увидел. И мне не нравится, что пацаны так дерзко на нее облизываются.

Девушка замирает, обводя глазами игроков, пилит Ромку убийственным взглядом. Она пытается обойти его и сделать вид, что ей все равно, но я подмечаю, как багровеют ее щеки и белеют костяшки на руке, сжимающей пакетики.

— Да погоди ты! — лыбится Роман, он втрое мощнее Ани, и обойти его у девушки не получается. Она вынуждена остановиться. — Че, мож, на кофеек со мной? Я тебя вечерком домой отвезу.

Во мне что-то перемалывается. Это уже не просто досада. Это какое-то резкое обжигающее неприятное чувство. Роме по морде захотелось съездить!

— Слышь, Ромыч! Хорош трепаться! — голос мой звучит ровно, но так, что смешки обрываются.

— О, Назар! Ты что встреваешь? Твоя, что ли? — насмехается он, но ухмылка уже не такая легкая. В команде всегда есть конкуренция. И наши с Ромой интересы частенько пересекаются. — Или Веронички уже недостаточно?

— Ты за своими «вероничками» следи, — резко вклиниваюсь между ним и Аней, осторожно дергая ее назад. — У нее здесь просто практика. А ты ведешь себя, как обезьяна в зоопарке! Давай, марш в раздевалку.

Дышу я ровно, но внутри все клокочет.

— Я не понял, что за сходка! Разошлись, я же сказал! — приближается тренер. — Сегодня всем отдохнуть и выспаться!

Ребята переглядываются, кто-то недовольно бурчит, но шутить перестают.

Аня подходит к тренеру, протягивает ему пакетики, тихонько что-то поясняя. Я улавливаю только, что это от Валентины Сергеевны, в аптечку. В машину. Геннадий Викторович благодарно кивает.

Пацаны плавно перетекают в раздевалку, бросая на меня удивленные взгляды.

— Что случилось? — с нажимом уточняет тренер, оглядывая с ног до головы сначала Аню, потом меня. — Черкассов, тебе по шее дать?

Анна стоит, все такая же прямая и напряженная. И краснеет еще сильнее.

— Чем вас моя шея-то не устраивает, Геннадий Викторович? — всплескиваю руками.

— Вы тут разбирайтесь, а я домой пошла, — поясняет Аня торопливо, — в кабинете Валентина Сергеевна остается. Ну, это если что вдруг.

И роняет многозначительный взгляд на моего тренера.

Тот с пониманием кивает. Даже как будто улыбается. Тут до меня начинает доходить.

В смысле⁈ Что, реально⁈

— Я тогда тоже домой поехал, — кривляюсь, не в силах сдержаться. — Ну, пока Валентина Сергеевна еще в кабинете.

— Вот паршивец! — шутливо возмущается тренер, хватаясь за клюшку и замахиваясь.

Реакция у меня мгновенная: я тут же цепляю Аню за запястье и рывком тащу за собой к выходу, ускоряя шаг.

— И вы это… — оборачиваюсь на безопасном расстоянии и хохочу вслух: — выспаться не забудьте! Отдохнуть же надо!

Главный тренер ни на секунду не смущается:

— Завтра у меня перед поездкой отжиматься будешь, Черкассов!

— Да мне ж нельзя, Геннадий Викторович! — гогочу я в ответ, и даже Аня прыскает со смеху. — Мне ж колено в покое надо держать!

— Назар! Будешь много болтать, просидишь у меня на лавочке до конца сезона! Как бабка у подъезда!

— Да я могила, Геннадий Викторович!

И выбегаем с Аней на улицу! Сам не понял, как ее теплая ладонь оказалась стиснута в моих пальцах.

Мы оба глотаем свежий воздух и громко смеемся. У Ани красивый смех: звонкий, заразительный.

— А они что… — ржу я как конь, указывая большим пальцем себе за спину, — правда, что ли?..

— Я так поняла, что да, — уверенно кивает девушка, обычно строгие губки улыбаются.

— Капеееец!

Идем в одном направлении. Рядом.

Молчание укрывает, и никто не решается нарушить его первым.

Я чувствую себя странно. Расходиться не хочется, а причины не расходиться просто нет.

— Спасибо тебе, — вдруг выдает Аня. Я поворачиваю к ней голову.

— За что?

— Ну… эти тупые шутки все. Достали. А ты вступился.

— Пффф. Пустяки, — отмахиваюсь. — И давай провожу хоть, а то пацаны решат еще, что ты одна тут ходишь. Или тебя парень встречает?

Эта мысль мне почему-то решительно не нравится, и я отодвигаю ее от себя подальше.

— Нет, не встречает.

— А чего так? — я искренне не понимаю. — Переломится? Нас тут двадцать пять человек ребят. Я б так просто не отпускал тебя.

Она усмехается, но не отвечает.

Смотрю на нее украдкой. Она одета довольно легко. А волосы так притягательно развеваются на ветру, что хочется прикоснуться.

В ушах еще отдается эхо сегодняшнего дня, а в груди ворочается странное щемящее чувство.

Мне не хочется сейчас оставаться одному. Точнее… мне не хочется отпускать ее.

— Ань, слушай, — чешу затылок в задумчивости. — А что ты там про мой кабриолет говорила?

— М? — непонимающе переспрашивает она. Смотрит на меня открыто, без сарказма, и я невольно засматриваюсь: у нее реально глаза голубо-синие. Яркие-яркие. Да сто пудов линзы!

В кармане настойчиво вибрирует телефон, я раздраженно вытаскиваю его, отбиваю вызов Вероники и ставлю беззвучный режим.

— Разве не ты говорила, что поездка на низкопрофильной резине — это сплошная вибрация и дополнительные нагрузки?

— Ух ты. Запомнил даже.

— А то. Так давай промчимся, сама посмотришь, то там не трясет никак. И я никакие рекомендации не нарушал.

Она смущенно складывает руки на груди, а я особо остро чувствую холод ладонью. Мне почему-то вновь очень хочется взять ее за руку, но я этого не делаю.

Стягиваю с плеч свитер, ожидаю ответа, но его нет. Мне, конечно, отказывали и раньше, но сейчас просто позорище. Реально обидно: ей со мной стремно в тачке прокатиться?

— Ну, так что насчет кабриолета? — повторяю я, до машины осталось пару шагов. —