Измена. Танцы на осколках (СИ) - Анна Рэйн Страница 44

Отпускаю ее руки и по очереди закидываю ее ноги себе на пояс. Она обхватывает меня кольцом и я снова плавно толкаюсь, размазывая по члену и половым губам новую порцию смазки.

Девственница, текущая как порочная сучка — что может быть прекрасней?

— Марк, — шепчет она на выдохе и кусает губы, когда я начинаю двигать бедрами быстрее. Опускаюсь на локти, придавливаю ее к матрасу своей массой и врываюсь в приоткрытый рот.

Я так долго хотел ее, что теперь, когда уже близок к тому, чтобы совершить задуманное, оттягиваю момент, с мазохистким наслаждением кайфуя от того, что подыхаю нереализованного желания.

Я захотел ее с того самого момента, когда она упала мне в руки и я вдохнул непередаваемый аромат ее кожи и легких духов, когда увидел этот самый кристально-чистый взгляд невинного ангела. Райская пташка в окружении черных воронов.

Захотел не только физически. Захотел, чтобы она смотрела на меня так гораздо чаще. Потому что в моем мире этого просто нет.

Искренность. Это дороже денег и статуса.

Вышла бы за меня замуж Римма, если бы я не имел того или другого? Да нет, конечно же. И я прекрасно понимал это, когда женился. Но я не встречал других уже много лет.

Рита — первая за долгое время, в чьих глазах я увидел не заинтересованность в моих ресурсах и восхищение как человеком, имеющим влияние и власть, а заинтересованность МНОЙ.

Я искренне позавидовал брату, который пальца о палец не ударил, чтобы заполучить такое сокровище. И я безумно хотел доказать самому себе, что ошибаюсь, что она точно такая же, как все остальные женщины. Вместо этого, я лишь глубже увяз в бездне по имени Маргарита, несмотря на то, что до сих пор отрицаю это.

Потому что все те чувства, что вызывает во мне эта девчонка — непозволительная слабость.

То, как стоически этот ангел сносит все припадки моего братца, вызывает лишь одно единственное желание — защищать ее от всего, что происходит вокруг. Но, она ведь долго не принимала мою помощь. Лишь только, когда почти сломалась, перестала сопротивляться. И то… брыкается.

Возможно, если бы я сказал ей вслух все, что думаю и чувствую… Только я и сам себе не могу даже в мыслях признаться в том, что она для меня значит.

— Марк, — хрипло шепчет Рита мне в губы и ладонями немного отстраняет мое лицо, пристально смотрит в глаза, едва удерживая себя в реальности. Замедляюсь. — Я тебя люблю.

Рваный выдох вырывается из легких и меня передергивает от того, насколько мощная волна удовольствия пробегает по телу. Член взрывается спермой, заливая пульсирующий клитор и слизистую. Не отстраняюсь. Смотрю на нее.

Рита ахает, выгибаясь и вздрагивая. Ярко взрывается, царапая мне плечи и подталкивая мои бедра, чтобы быстрее снять напряжение, которое, наконец, вырвалось наружу.

Не могу налюбоваться ее оргазмом. Член, вместо того, чтобы упасть, снова наливается кровью, готовый к продолжению.

— Любишь? — выдыхаю, когда Рита немного успокаивается и снова поглаживаю ее нежную промежность, в этот раз пальцами. Сперма смешивается со смазкой и я с удовольствием размазываю ее по горячим губам, клитору, входу во влагалище.

На мой простой вопрос Рита смущенно краснеет и опускает глаза.

— Смотри на меня, — повторяю громче, и она сглатывает, снова смотрит мне в глаза. Вижу, как дрожат ее ресницы и она сдерживается, чтобы не отвернуться. — Ответь на вопрос.

— Да, — отзывается мое безумие сорвавшимся голосом.

Толкаюсь в нее пальцами. Резко, глубоко, так, что Рита вздрагивает и сжимается на них.

— Ты понимаешь, что обратной дороги не будет? — смотрю на нее жадно, безумно. Трахаю рукой, не в силах остановиться, потому что я голоден. Я голоден настолько, что готов сожрать ее полностью.

Склоняюсь к груди и жадно втягиваю сосок, сжимаю его зубами и Рита ахает. Отпускаю.

— Тебе будет больно. Со мной. Всегда, не только в постели. Я чудовище. — убираю руку и снова пристраиваюсь между дрожащих ног. Трусь об нее, как озабоченный. Упираюсь головкой в узкое влагалище. Мне не нужно разрешения, чтобы взять ее, но я все еще даю ей шанс сбежать. Я не хочу быть с ней чудовищем.

Глава 37

Марк

— Да. — Рита замирает. Пару секунд сверлим друг друга взглядами и я толкаюсь в нее.

Вижу, как округляются и так огромные глаза, расширяются зрачки.

Мое тело сходит с ума. Эта девочка слишком узкая для меня. Слишком тесная. Я каждой веной чувствую ее сжимающиеся от боли стеночки. Меня трясет от напряжения. Я безумно хочу ворваться сразу, до упора, но боль, что я причиняю ей своей ненормальной любовью, заставляет меня двигаться осторожно, медленными толчками.

Рита запрокидывает голову и надрывно стонет сквозь зубы.

Аккуратно растягиваю ее до конца и замираю в ней. Пульс долбит по вискам, а в глазах темнеет от ударов сердца. Зацеловываю ее лицо и чувствую солоноватый привкус от слез на губах. Что-то шепчу и даже не слышу, что именно.

Чувствую, как нежные пальчики, сведенные болезненной судорогой, разжимаются на моих плечах и на них тут же начинают саднить отметины от ногтей. Снова начинаю осознавать свое тело.

Медленно целую Риту и она осторожно отвечает на мои поцелуи. Не двигаюсь. Привыкаем друг к другу.

Незаметно поцелуи становятся горячее и я то и дело покачиваю бедрами, изнывая от того, насколько горячо мне внутри ее тела. Уже не встречая сопротивления и не прекращая целовать, подаюсь ягодицами быстрее. Немного отстраняюсь и закидываю ослабшую ногу Риты себе на плечо. Покрываю ее поцелуями везде, где могу дотянуться.

Любуюсь бледным лицом с ярким румянцем, распухшими от поцелуев губами и взглядом вмиг повзрослевшей женщины. Рита то и дело хмурится и прикрывает глаза, принимая себя и свое тело. Любуюсь, как ее нежная маленькая грудь с расслабленными сосками покачивается от моих толчков. Волоски на моем теле встают дыбом от ощущения эйфории. От того, что эта девочка доверилась и отдалась мне.

Теперь я обязан сделать все, чтобы ей было хорошо.

— Рита, — зову ее и она открывает пьяные от эндорфинов глаза. Притормаживаю, и, взяв ее руку, кладу ей на лобок. — Погладь себя.

Она бросает на меня растерянный, смущенный взгляд, а я лишь коротко улыбаюсь, кивая.

Рита немного медлит, но все же ведет рукой ниже и я облизываю пересохшие от новой волны возбуждения губы. Отстраняюсь так, чтобы видеть, как она ласкает себя и начинаю двигаться