Покипси - Анастасия Дебра Страница 43

Коул поднес дрожащую руку к нижней губе и потер её. Он быстро сделал шаги, прежде чем она смогла продолжить. Вблизи её кожа была огненно-красной там, где на ней затвердел воск. Ей было больно, но она все ещё извивалась и вертелась перед ним. Она просто не могла остановиться.

— Остановись. Пожалуйста, остановись. — Коул осторожно вынул свечу из её рук.

Внезапно Кайла снова появилась вся израненная, её взгляд отражал замешательство. Мгновение спустя смущение коснулось каждого дюйма её прекрасного тела. Выражение её лица было настолько ярким, что он почти мог услышать её мысли: «Я его отталкиваю». Коул задул алтарную свечу и поставил её на пол. Он собрал белую алтарную ткань вокруг Кайлы, чтобы прикрыть её. Ей было очень стыдно.

Накинув ткань ей на плечи, Кайла снова попыталась доставить удовольствие. Она лизнула его шею.

— Кайла, пожалуйста. Остановись. Это не ты. Тебя здесь больше нет, — тихо сказал Коул, обнимая её.

Кайла моргнула и покачала головой. Стыд. Снова. Затем она отчаянно боролась с ним, глядя на свою разбросанную одежду и дверь.

— Тебе не обязательно делать это ради меня. Я не хочу лицезреть шоу.

Коул положил руки ей на лицо и нежно поцеловал в губы. В первый раз.

Их разлученные души возрадовались и снова нашли друг друга. Он поднял её с жертвенника и поставил на ноги.

— Будь здесь для меня, Кайла. Будь той Кайлой, которой ты так боишься быть. Я сохраню её в безопасности.

Коул провёл губами по её щеке и с надеждой посмотрел на неё.

Кайла посмотрела ему в глаза и торжественно кивнула. Этот момент казался более важным, чем они оба.

Коул спросил разрешения.

— Кайла МакХью, могу я поклоняться тебе?

Слёзы потекли из её глаз, когда она прошептала: «Да».

Коул сделал шаг назад и сдёрнул ткань с её плеч. Теперь она не была лисицей. Кайла выглядела испуганной. Она сжала кулаки, словно желая не сбежать. Коул повернулся и собрал её разбросанную одежду. Он нашел её трусики и отнёс их к ней, став на колени у её ног. Кайла выглядела озадаченно, но когда он поднял трусики ей на ноги, она поняла. В отличие от всех остальных мужчин, он одевал её.

Поскольку Коул продолжал её одевать, она облегчила ему задачу. Она интуитивно двинула руки, чтобы помочь ему, пока он осторожно надевал ей бюстгальтер и возился со сложной застежкой спереди. Он жестом велел ей остановиться, когда она потянулась к своим штанам. Он обхватил её затылок и поцеловал её.

— Я сделаю это, — сказал он.

Затем они принялись за её джинсы. Они были довольно тугими, и они оба смеялись, пока он подбрасывал её вверх и вниз, чтобы поставить ноги в нужные места. Он застегнул её рубашку, стараясь не коснуться её груди. Когда он поднялся на ноги, пальцы её ног замерзли. Коул потёр их и надел носки. Вместо того, чтобы надеть кроссовки, Коул взял Кайлу на руки и подвёл её к первой скамье. Он усадил её и поднял её ноги к себе на колени. Он тёр их, пока они не стали тёплыми.

Эта скамья стала исповедальней. Там, с полностью одетым и полностью присутствующей Кайлой, он отправил свои планы пожизненного посвящения только Церкви в мусоросжигатель. Эта женщина, сломленная, храбрая, идеальная женщина была тем, что ему было нужно. Они снова говорили — о забавных прихожанах и детских историях. Всё о чём они думали, они рассказали друг другу.

Он поцеловал Кайлу, проверяя, останутся ли её глаза уверенными и настоящими. Они остались. Вместо святого и грешницы, теперь они были простыми мужчиной и женщиной. Когда Коул наконец попробовал её кожу, он ощутил вкус жимолости. Небеса не были тем, что ему было нужно, так как необходимо было умереть чтобы испытать блаженство. А Кайла была здесь и сейчас. Она предложила ему попробовать ещё больше своей кожи, расстёгивая его рубашку и снимая её с его плеч.

Сразу после этой мысли зазвонил его мобильный телефон. Именно такой тон Коул задал Беккету.

Беккет. Когда восходящее солнце начало освещать витражи, посылая цветные лучи танцевать с пылинками в воздухе, клятва, данная Коулом, вернулась к нему. Ему показалось, что он задыхается. Пока Кайла всё ещё была в его объятиях, Коул был окружен тем днём, когда он последовал за Беккетом в лес семь лет назад.

Коул прожил в маленьком филиале ада Беккета несколько месяцев сразу после того, как освободился при совершеннолетии.

Он ненавидел те дни, ненавидел наркотики и глупых, злых людей, но ему некуда было пойти. Не к кому обратиться, кроме Беккета. Возможно, именно поэтому он последовал за ним.

Спрятавшись в знакомом лесу, Коул наблюдал, как Беккет с важным видом направился к дубу. Он мог только молча молиться, потому что его ноги отказывались двигаться. Он знал, что должно было произойти. Его разум умолял и затыкал рот молитвой «Отче наш».

«Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое;

Да приидет Царствие Твое;

да будет воля Твоя как на небесах, так и на земле»;

— …ты умрёшь, как визжащая свинья, потому что…

Коул услышал голос Беккета, и его затуманенные глаза на мгновение открылись и увидели Рика, стоящего на коленях. Он сжал руки и продолжил свою молчаливую молитву.

«Хлеб наш насущный дай нам на сей день;

и прости нам долги наши, — «ТЫ» — как и мы прощаем должникам нашим;» «Тронул» и не введи нас в искушение, «Моих» но избавь нас от лукавого… «Братьев». Аминь».

В ответ на его аминь раздался одиночный выстрел. Коул не остался, чтобы посмотреть, что произошло после него.

Когда в тот день он скрылся с места происшествия, спрятавшись в машине, пахнущей благовониями и тако, Коул принял обет священства. Он умолял Бога дать ему шанс простить Беккета и его за смерть Рика.

Когда он остановился на светофоре перед домом престарелых, взгляд Коула упал на церковь Богоматери Речной. Солнце блестело на витражах, и он получил ответ. Он подъехал, вошёл внутрь и отыскал отца Каллахана. На исповеди он признался в том, чему только что стал свидетелем, и попросил совета. Пожилой священник — возможно, потому, что боялся выпустить Коула из поля зрения — предложил ему волонтёрскую должность разнорабочего с местом проживания.

Коул сразу согласился, он был рад новому месту