Я тебя не любил... - Даша Коэн Страница 41

— Хорошо. И да, планируй отпуск через неделю.

— Что? Зачем?

— Я же должен, как порядочный мужик сделать тебе предложение, верно?

— но?

— Запомни: если села играть за карточный стол, то делай это чисто и по-крупному.

Иначе никто не будет воспринимать тебя всерьез.

Я же пожевала губу и прикинула, смогу ли оставить свою работу в такое непростое для бизнеса время. А потом сама себе мысленно кивнула — смогу. У меня отличная команда.

— Ладно.

— отлично. Пакуй чемоданы, моя хорошая. Люблю, целую, увидимся завтра.

И отключился, а я еще долго таращилась в свое тусклое отражение в потухшем экране телефона. В ухо мне одобрительно тарахтела Хурма, а я четко для себя поняла, на что именно подписалась.

Это уже не цветочки, где мне нужно на высоченных стрипах изгибаться у шеста. Это ягодки! Я, до сих пор отчаянно влюбленная в своего бывшего мужа, добровольно дала согласие на брак с другим мужчиной.

На секс с ним! И не на одноразовой основе, а постоянной. И теперь Павел Сенкевич будет прикасаться ко мне, станет раздевать и смотреть на мое обнаженное тело. А затем засунет в меня свой член.

Боже!

Я ведь даже вот так, мысленно, считала это изменой! И меня всю трясло! Потому что заниматься сексом нужно по любви — я всегда так считала. А сейчас все мои внутренние убеждения пошли трещинами. И я сама собиралась разбить их вдребезги.

Как? Как я это сделаю?

У меня до сих пор все это в голове не укладывалось.

Но да, ровно через неделю я все-таки передала дела своему заму, обещая, что всегда буду на связи. Собрала чемодан, куда положила единственный имеющийся у меня в наличии слитный купальник и несколько льняных платьев-распашонок. Еще крохотную косметичку с кремами и любимые духи.

А затем вызвала такси и поехала в аэропорт, где мы условились встретиться с Сенкевичем.

Мандражировала страсть как. В глаза боялась посмотреть своему визави, представляя, что уже совсем скоро он сделает меня своей Постельной игрушкой. Марионеткой.

А я и слова против сказать не смогу. О господи.

— Ого! — кивнула я сразу на два чемодана, что стояли рядом с ним. — Что ты там набрал такого? Мы всего ведь на две недели летим, а не на два года.

— Ты не знала? — подмигнул мне парень. — Я модник, сковородник.

— Дурак ты, Паш, — нервно рассмеялась я и отвела глаза, чувствуя, как потеют ладошки, и меня кидает, то в жар, то в холод.

А может, все отмотать назад? Переиграть? Передоговориться?

Но Сенкевич будто бы чувствовал, что меня терзают смутные сомнения, а потому оперативно забрал из моих рук чемодан, а там уж отправился сдавать наш багаж и получать посадочные. А после закинул свою руку мне на плечи и притянул к себе, целуя в макушку.

— Расслабься, Аня, и получай удовольствие.

Легко сказать.

Меня колошматило все десять часов в небе. Я даже не замечала, с каким комфортом мы расположились в бизнес- классе. Не притронулась к приветственному шампанскому. Не смогла словить сюжет двух фильмов, которые включил для нас Паша.

Я только и думала, что, быть может, уже сегодня меня уложат в постель и отымеют.

И я уже только от одной этой мысли ощущала себя грязной, безнравственной Шлюхой.

И вот мы на месте — красивый тропический остров в Сиамском заливе.

Индивидуальный трансфер до частной виллы. И пока мы туда добирались, меня трясло все больше.

Кажется, даже голос осип от нервов.

А Сенкевич только шире и лучезарнее улыбался. Будто бы понимая, о чем именно я думаю, и смаковал свою власть надо мной.

Но будучи на месте, я вдруг икнула и растерянно глянула на Пашу. А затем позабыла все свои печали, кроме одной, но очевидной:

— А где мой чемодан?

— Вот же он, — ответил Сенкевич и толкнул ко мне один из своих здоровенных баулов.

— Это же твой.

— Был мой, стал твой, Анюта.

— Паша, но как же так? — охнула я, но тот лишь пожал плечами и подмигнул мне.

— Все, моя хорошая, приплыли. Иди надевай на себя бикини и пойдем купаться

— но…

— Живо!

Вот же черт!

Глава 19 — Выбора нет

Аня

— Это что еще за фокусы? Да он совсем, что ли, с дуба рухнул? Я это носить не стану. Только через мой труп, — бормотала я себе под нос, разглядывая содержимое чемодана, а спустя минуту взорвалась, потому что все это не выдерживало никакой критики.

Это просто самоуправство!

— Паша! — заорала я в голос, а спустя пару секунд в комнату заглянул этот невозможный персонах.

Улыбнулся хитро и посмотрел на меня так, будто бы не понимал, чего это у меня волосы на голове зашевелились.

— Да, милая?

— Ты это специально сделал, да? — возмущенно засопела я, все понимая без лишних слов. Это наглый тип намеренно «потерял» мой багаж, чтобы вместо него сунуть мне вот это все капитальное безобразие!

— Да, — без стыда и совести подтвердил Сенкевич мои догадки.

— Зачем?

— Затем, что ты должна научиться с честью носить броню, Аня. И только дома, когда на тебя никто не смотрит, ты сможешь вновь напяливать любимые балахоны ив них обжираться мороженым.

— но…

— Цыц! Чувство стиля — это как этикет, моя хорошая. Ты же не ведешь себя в ресторане, как свинья, верно? Не ешь руками, если только это не хинкали, не чавкаешь и не мощно отрыгиваешь, радуясь тому, как шикарно набила себе пузо. И ты станешь ковыряться в носу у всех на виду. Пукать или еще что-то в этом роде.

Хотя не спорю, было бы удобно, забить на всех и вести себя как животное. Точно так же удобно, как расхаживать по улицам в том дерьме, что ты считаешь милыми юбочками и платьицами.

Я вздохнула и села на кровать, плотнее запахивая на себе безразмерный махровый халат.

— Но это не мое, Паш, — надула я губы, кивая на чемодан, набитый вульгарным тряпьем, в котором впору было только что на шесте танцевать.

— А ты думаешь, мне нравиться носить все эти гребаные костюмы, рубашки и галстуки? Ты вообще пробовала хоть день проходить с удавкой на шее?

— Нет.

— Но я, в отличие от тебя, что-то не могу себе позволить выйти из дома в любимых растянутых трениках и застиранной, драной вдоль и поперек футболке. Потому что нельзя, Аня.

— но…

— Стиль — это отражение твоего внутреннего мира. Встречают по одежке — и это не я придумал.

— Но провожают по уму же, — подняла