Ты под запретом - Ари Волконская Страница 38

Бесконечно перебирал в голове и перечитывал в телефоне ее последние сообщения:

«Люблю тебя, Гео. Всегда любила и всегда буду. В моей жизни, голове, сердце всегда будешь только ты. Просто знай это и никогда не сомневайся. Обещаешь?»

«И в твоей постели тоже буду всегда только я, поняла, малышка? Запомни это!»

«Дурак! Мой! Обещай! Обещаешь?»

«Сама дурочка! Обещаю, что не выпущу тебя из постели как минимум неделю, после того как вернусь!»

«Гео!»

«Алиса! Обещаю! Я тоже люблю тебя безумно, моя малышка! Схожу с ума без тебя! Скучаю пиздец!»

Потом я долго писал и звонил. Алиса не отвечала мне. На следующий день телефон был выключен.

Через друзей я нашел номер ее родителей. Позвонил ее маме. Представился и спросил, где Алиса, в ответ услышал короткие гудки.

Звонил на номер отца и мамы по очереди, они сбрасывали, а потом просто отключили телефоны. Метаясь по полигону, куда привез новоиспеченных бойцов, как раненый зверь, я чувствовал, что произошло что-то страшное. Что-то непоправимое. Самые ужасные мысли приходили в затуманенный и взбешенный рассудок, я находился на грани безумия и не хотел жить, представляя, что с ней что-то могло случиться. От одноклассников узнал, что соседи ее родителей говорили об их переезде с сыном Алисы в Ставрополь к ее сестре Теоне. Про саму Алису никто ничего не знал. Теона заблокировала меня во всех соцсетях. С других номеров просто не отвечала.

Через месяц этого безумия и ежедневных поисков хоть малейшей информации о моей малышке я получил сообщение с номера Теоны и потерял последнюю надежду, а с ней и смысл своего существования.

«Алисы больше нет, перестань пытаться выйти с нами на связь».

На этом моменте моя жизнь оборвалась. Прочитав, меня будто оглушило гранатой. В ушах стоял оглушающий, разъедающий сознание высокочастотный шум. В голове, словно кадры из черно-белого фильма, сменялись воспоминания о ней.

«Она смеется. Поправляет волосы. Плачет в моей машине. Раскрасневшаяся льнет ко мне в душе. Голая и в моей футболке. Мы летим на мотоцикле по ночному городу. В больнице, дерзкая и уверенная, говорит, что не уйдет. Наше прощание, она плачет». Сообщения, планы, мечты, обещания.

И я как будто видел себя со стороны в этот момент.

Стоя на коленях в грязной и мокрой от слякоти и ледяного дождя форме, взрослый мужчина, солдат, выл в голос в темном лесу, держа в руках телефон, в котором хранились последние и единственные воспоминания о любимом человеке, которого больше нет.

А дальше начались два месяца моего личного ада. Моя вендетта с сукой судьбой, которая никак не оставит меня в покое. Эта злобная тварь столько раз отбирала у меня мое счастье и столько же спасала меня от смерти на войне. Смеясь, она показывала мне, что моя жизнь — это игра по ее правилам. Я бездумно бросался в огонь в попытках закончить эти муки, но смерть не находила меня даже там. Я закрывал собой своих товарищей, бежал за ранеными под обстрелом. Не страшась и не заботясь о своей жизни. Но всегда выходил с поля боя целым.

А сегодня последний день моей службы. Завтра я возвращаюсь домой. Туда, где меня должна была ждать малышка с длинными каштановыми волосами и нежной белой кожей, пахнущей вишней.

Говорят, что любая тоска имеет свой срок. Я знаю точно, что это пиздешь. Только не тоска по любимого человеку, который был для вас всем. Такие чувства ничем не заменишь и не сотрешь. Они появляются только раз в жизни, и если взаимны, то заполняют тебя навсегда.

Я понятия не имею, как жить дальше без Алисы, но в одном уверен — вернувшись домой, я сделаю всё для того, чтобы узнать, что с ней случилось, как это произошло и кто в этом виноват. Я не смирился и, видимо, никогда не смогу. Мне нужна моя Алиса. Нужно знать, где она, куда приносить каждый день свежий букет цветов и разговаривать часами, ругая за то, что ушла, и каяться за то, что не уберег.

Открываю дверь в свою квартиру и смотрю на стену в прихожей, где брал ее в первый раз. Так неистово и жестко, наказывая ее за слова о муже.

Трясу головой, пытаясь прогнать эти воспоминания.

Дело в том, что в каждом из них я чувствовал свою вину перед ней. Я многое делал неправильно. Часто не делал того, чего она ждала от меня. Сам отпускал и упускал ее. Она многого натерпелась из-за меня. Много лет жила с человеком, который ее обижал, и о многом молчала, переживая все в своей нежной душе. От этих мыслей мне становится совсем хреново, поэтому я стараюсь отмахнуться от них.

Дни тянутся очень долго. Никаких зацепок и возможностей выйти на связь с ее семьей нет. Из Ставрополя они тоже переехали и где сейчас — никто не знает.

Прошел месяц моих попыток найти информацию о моей девочке. Прохладные весенние вечера сменились летней жарой.

Каждый день после работы в спортивном клубе я приезжаю к пустому дому ее родителей. Они уехали, но не продали его, соседи говорят, что, закрыв ворота, они с ребенком сели в такси всего с двумя чемоданами. Поэтому я живу в надежде, что однажды они вернутся, и не хочу пропустить это. Все соседи на их улице знают мой номер и обещали в случае чего сразу позвонить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Постояв на месте, где много раз прощался с Алисой, провожая ее, и уже собираясь уезжать, я замечаю вдали приближающийся свет автомобильных фар. Отхожу в сторону, пропуская машину к воротам, и внимательно всматриваюсь в людей, сидящих на заднем сидении. Маму Алисы и Давида я узнаю сразу. С ними рядом незнакомый мне мужчина.

Глава 34

Георгий.

Несмотря на то, что я стою под деревом, куда совсем не падает освещение, мать Алисы меня сразу узнала. Я вижу это по ее глазам. Выйдя из машины, она смотрит на меня испуганно, притягивает к себе Давида и крепко держит его за руку. По взгляду мужчины рядом с ними понимаю, что он тоже замечает ее взволнованность и, посмотрев на меня, первым идет мне навстречу.

Я делаю несколько шагов и протягиваю ему руку.

— Георгий.