Ты под запретом - Ари Волконская Страница 37

Глава 32

«Привет малышка. Как ты?»

Смотрю неотрывно в телефон и не знаю, что ответить.

Должна, но не могу ему все рассказать, и от этого опять щемит сердце. Он сейчас в центре боевых действий. А мой телефон могут по-прежнему читать. Даже написав ему с телефона няни или подруги и все рассказав, я сделаю только хуже. Как я могу заставлять его переживать… Говорю себе, что сильная, что сама справлюсь, что не позволю больше никому управлять своей жизнью. Вытираю слезы и, сделав глубокий вдох, набираю:

«Привет, любимый. Нормально».

«Я безумно скучаю».

«Я тоже. Не могу без тебя. Когда ты вернешься?»

«Когда вернусь, я жестко возьму тебя. Думаю все время только о тебе. Подыхаю без тебя, Алиса».

«Тогда представь, что я сейчас рядом, любимый. Целую твое лицо… нос, брови, щеки, лоб, глаза и губы. Нежно целую, прижимаясь к тебе всем телом, сидя у тебя на коленках».

«Бля-я-я, Алиса, хочу этого…»

«Я тоже хочу, любимый, и тебя хочу. Всего, без остатка. Чувствовать тебя. Забыться в тебе. Ты себе не представляешь, как мне это необходимо».

«Алиса, у тебя ничего не случилось? Ты же ничего не скрываешь?»

«Ничего. Будь спокоен и не волнуйся за меня, у тебя там другие важные задачи есть».

«Легко сказать, малышка. Я все это понимаю, но ты моя отдельная вселенная. Думая о тебе, я как будто не здесь, и от этого мне легче».

Его слова еще больше подталкивают меня к действиям. Я подъезжаю к дому, паркуюсь и, забежав в квартиру, запираю входную дверь. Няня уже собирается уходить, я прощаюсь с ней и начинаю собирать вещи в чемодан.

— Сынок, хочешь в Пятигорск к дедушке?

— К деду и бабе? Да! Ура! Мы полетим, мама?

— Да, солнышко, билеты я уже купила. Сейчас быстро соберем вещи и сразу отправимся в аэропорт.

— Ура, ура! — Сын разводит руки в стороны и, сделав вид, что он самолет, начинает бегать из комнаты в комнату.

До аэропорта доезжаю на такси, предварительно вызвав его через телефон соседки. Если мой телефон читают, то я должна быть очень осторожна. Узнав о нашем отъезде, Эльдар захочет мне помешать. Сейчас главное вернуться к родителям. Они мне помогут. Отец не даст меня в обиду, не позволит семье Марата распоряжаться моей жизнью.

Проходим регистрацию и заходим в самолет.

Взлетаем, и только в этот момент я с облегчением выдыхаю, крепко сжав ладошку сына в руке.

В аэропорту нас никто не встречает, потому что я не сообщила родителям о нашем приезде. Никто не должен знать об этом до тех пор, пока мы с Давидом не окажемся в родительском доме.

Мам, а деда где? - Сын спал весь полет и сейчас сонными глазками рассматривает зал ожидания. Мы сделаем сюрприз дедушке и приедем к нему сами.

Из вещей я взяла с собой только самое необходимое. Все вместе уместилось в один большой чемодан.

Рядом с аэропортом стоят несколько желтых машин с шашечками такси. А возле них суетятся черноволосые, пузатые водители. Каждого выходящего из зоны прилета они приглашают довезти в любую точку края.

Посмотрев на них, проходим мимо и подходим к взрослому мужчине на старенькой Волге. Он кажется мне очень добрым. Худенький, с опущенными уголками глаз, он вызывает у меня чувство жалости, поэтому хочу дать ему возможность поработать. Называю ему адрес, и мужчина с радостью соглашается отвезти нас. Очень тепло и как-то по-отцовски помогает Давиду сесть в машину и пристегивает его.

Поездка из минводского аэропорта к дому моих родителей в этот раз вызывает у меня смешанные эмоции. С одной стороны, я рада тому, что нашла возможность сбежать из-под контроля Эльдара и свекра. С другой стороны, страх. Это чувство не отпускает меня на протяжении всей жизни, возникает резко и разрушительно и потом тихонько отпускает меня, но не полностью. Будто таясь где-то во мне, ожидая своего часа.

Так было, когда я встречалась с Георгием, когда пряталась и врала родителям, боясь, что они узнают. И после, выйдя замуж за Марата. Ловя все перемены его настроения, подстраиваясь под него и боясь его очередного срыва. А сейчас я испытываю панический страх, потому что не знаю, чего ожидать от Эльдара. Потому что боюсь навлечь неприятности на родителей и еще знаю о влиятельных связях свекра.

В чемодане я везу несколько оставшихся пачек успокоительного. В последний раз я принимала их около двух месяцев назад и, планируя счастливую жизнь с любимым после его возвращения, думала, что больше они мне никогда не понадобятся.

Проезжая знакомые и любимые моему сердцу места, я стараюсь вспоминать самые счастливые моменты.

Места, где я была молода, свободна и любима человеком, которого всю жизнь считаю своей судьбой.

Подъехав к родительскому дому, благодарю водителя и прощаюсь с ним. Позвонив в ворота, слышу, как мама крича что-то отцу и идет открывать.

Увидев нас, она удивленно поднимает брови и округляет глаза.

— Алиса! Как? Что вы тут делаете? Как вы прилетели? Почему не сказали?

В ответ обнимаю маму. Она растеряна и задает кучу вопросов. Улыбается, и по ее сияющим глазам я понимаю, как она счастлива.

— Сюрпри-и-из! — кричит Давид и обнимает нас двоих, раскинув ручки.

— Это самый лучший сюрприз! Пойдемте, дорогие! Как же я рада! Дедушка сейчас глазам не поверит!

В дверях дома показывается крупная и с возрастом немного сгорбившаяся фигура отца.

— Алиса? — Отец замирает, переводя взгляд с меня на Давида, затем на ворота. — Вы одни приехали?

— Да, пап, не ждали нас? — Пытаюсь улыбаться, хотя в душе сгораю от нетерпения все рассказать родителям, чтобы быть уверенной, что они на моей стороне и смогут мне помочь.

Глава 33

Георгий.

Сегодня ровно три месяца, как Алиса не выходит на связь. Три гребаных адских месяца ломки, которая не заканчивается. Алиса — мой наркотик, смысл моей жизни, мой ангел хранитель от всего дерьма, случившегося здесь со мной. Она, сама того не зная, вытягивала меня в другой мир, когда здесь уже совсем было хреново. Она была моим другим миром. Моим раем на земле. Без нее я горю в аду каждый чертов день. Без надежды, без цели, без жизни.

В последний раз общаясь с ней по переписке, я узнал, что она с мелким прилетела к родителям. Странно так, резко, не предупреждая меня о своих планах, сообщила, что уже там. Я не стал расспрашивать, зачем и почему ничего не говорила