Танец против цепей - Алиша Михайлова Страница 34

Ольга отвела взгляд, нервно теребя край сумки. Воспоминание о том утре в ванной всплыло с болезненной ясностью — как она замерла, как всё испортила…

— Почти было, — тихо призналась она. — Но я… сорвалась. Воспоминания накрыли, и я всё испортила.

Лиза замерла — и в тот же миг жёсткие черты её лица смягчились, словно подтаял лёд.

— Оль…

— Он был таким понимающим, — продолжала Ольга, не поднимая глаз. — Не злился, не обижался. Просто был рядом. Но я всё равно чувствую себя… сломанной.

— Эй! — Лиза резко развернула её к себе, твёрдо взяв за плечи. — Ты не сломанная. Ты — исцеляющаяся. Это совершенно разные вещи. И знаешь что? — в её взгляде зажёгся тот самый решительный огонь, знакомый Ольге с детства. — Так дело не пойдёт. Надо исправлять ситуацию.

— Как? — Ольга недоумённо моргнула, пытаясь уловить ход её мыслей.

Лиза расплылась в широкой улыбке — той самой, что всегда знаменовала начало какого-нибудь безумного приключения.

— Пошли со мной.

Не дожидаясь ответа, она схватила Ольгу за руку и решительно потянула сквозь пестрый водоворот торгового центра. Спустя минуту они замерли перед элегантной витриной с золотыми буквами на тёмном стекле: «La Perla. Эксклюзивное нижнее бельё».

Ольга застыла, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Лиз, ты серьёзно?

— Абсолютно, — невозмутимо кивнула Лиза, толкая дверь. — Считай это восстановлением упущенных возможностей. Второй шанс выпадает нечасто, зая, так что используем его по полной!

Внутри бутик напоминал будуар из старинного французского фильма: мягкий рассеянный свет, зеркала в золочёных рамах, изящные манекены, облачённые в роскошное бельё. Ольга растерянно озиралась, чувствуя себя чужой в этом мире изысканной чувственности.

Лиза же, напротив, ощущала себя как рыба в воде. Она уже деловито перебирала вешалки, вытаскивая один комплект за другим.

— Смотри, вот это, — она подняла кружевной чёрный бюстгальтер с трусиками. — Классика. Беспроигрышный вариант.

Ольга покраснела ещё сильнее:

— Это слишком…

— Слишком что? Сексуально? — Лиза фыркнула с лёгким пренебрежением. — Оль, в этом вся суть. Хотя, если хочешь что-то поскромнее… — Она отложила чёрный комплект и извлекла другой, — вот, смотри. Нежно-розовый, кружево, но без намёка на вульгарность. Элегантно.

Ольга нерешительно коснулась ткани. Действительно, красиво. Нежность материала таила в себе едва уловимый, но волнующий намёк на что-то большее.

— А вот это вообще огонь! — Лиза с торжествующим видом извлекла ярко-красный корсет с подвязками. — Представляешь, заходишь к нему в таком, и…

— Лиз, нет! — Ольга не сдержалась и прыснула со смеху, впервые за весь разговор рассмеявшись.

— Ладно, ладно, — подруга отложила корсет с наигранной обидой. — Но вот это… — её пальцы ловко выудили комплект цвета слоновой кости, — настоящее произведение искусства. Романтично, сексуально и ни капли перебора.

Следующие полчаса превратились в весёлый ритуал выбора: они перебирали комплекты, а Лиза щедро сыпала комментариями, не уставая шутить:

— Вот это — для ролевых игр. Допустим, ты — медсестра, он — пациент… Хотя, зная Андрея, он скорее сам возьмёт на себя роль спасателя, а ты будешь той самой принцессой на байке, которую нужно выручать…

Ольга смеялась, чувствуя, как сковывавшее её напряжение тает без следа. Это было так по-девичьи легко, немного глупо — и так необходимо после всех тревог и сомнений.

В конце концов она остановила выбор на комплекте нежно-персикового оттенка: кружевной бюстгальтер с мягкими чашечками и изящные трусики с тонкими боковыми бретельками. В нём сочеталось всё, что ей было нужно: лёгкая чувственность без откровенности, элегантность с едва уловимым обещанием.

Они направились к кассе. Лиза уже потянулась к кошельку, но Ольга мягко остановила её:

— Нет, я сама.

— Оль, я приглашаю…

— Лиз, я хочу сама, — твёрдо повторила Ольга.

Она достала карту и протянула её кассиру — молодой девушке с безупречным макияжем. Та провела картой через терминал, слегка нахмурилась и повторила попытку.

— Простите, — наконец произнесла она с вежливой, но неловкой улыбкой. — Карта заблокирована.

Ольга замерла. Слова девушки эхом отдавались в голове: «Заблокирована. Заблокирована. Заблокирована».

Михаил.

Конечно. Это было в его духе — нанести удар расчётливо, с видом человека, действующего строго по закону. Общий счёт. Совместная карта. У него было полное право лишить её доступа.

— Этот мерзавец! — прошипела Лиза, резко доставая свою карту. — Такой мелочный, такой ничтожный…

— Лиз, не надо, — тихо остановила её Ольга, чувствуя, как внутри разливается ледяной озноб.

— Ещё как надо! — Лиза решительно протянула карту кассиру. — Я не позволю этому подлецу испортить тебе вечер с Андреем. Считай это моим вкладом в ваше счастье.

Кассир, слегка смущаясь, провела оплату. Лиза взяла пакет и вручила его Ольге.

— Держи. И даже не вздумай возражать. Вернёшь, когда разберёшься со всем этим дерьмом.

Ольга молча кивнула, сжимая пакет. Руки дрожали — не от страха, а от холодной, обжигающей ярости. Он умудрялся дотянуться до неё даже до сюда, не зная, где она находится.

Машина Лизы плавно остановилась у знакомого подъезда. Ольга замерла, не решаясь выйти, — её взгляд был прикован к окнам квартиры на третьем этаже.

— Хочешь, я поднимусь с тобой? — тихо, с тёплой заботой в голосе предложила Лиза.

— Нет, спасибо. Я сама. Спасибо, что довезла, — быстро проговорила Ольга, порывисто обнимая подругу. В этом объятии было всё: благодарность, страх и робкая решимость.

— Не за что. Держись, — мягко улыбнулась Лиза, и в её глазах читалась немая поддержка.

Ольга открыла дверь, вышла на тротуар и захлопнула её за собой. Машина тронулась. Она осталась одна, поправила сумку с бельём на плече, и в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд.

Медленно, почти против воли, она подняла глаза к окнам третьего этажа. В кухне горел тёплый свет, и в раме чётко вырисовывалась фигура матери. Та стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрела — не на удаляющуюся машину, не в пустоту, а прямо на Ольгу.

«Увидела», — пронеслось в голове Ольги, и эта мысль легла на душу тяжёлым, холодным камнем.

Она поднялась по знакомым ступеням и едва успела поднять руку к звонку, как дверь распахнулась. На пороге стояла мама — с растрёпанными волосами, в уютном домашнем халате. В её взгляде смешались радость, облегчение… и едва уловимая тревога.

— Оленька! — мама бросилась к дочери, обнимая так крепко, словно боялась, что та вот-вот исчезнет. — Доченька моя, наконец-то!

Ольга ответила на объятие, вдыхая родной запах лаванды и тепла домашнего уюта.

— Привет, мам.

— Заходи, заходи скорее! — мама торопливо втянула её внутрь, захлопнув за ними дверь.

Ольга сняла куртку, аккуратно повесила её на вешалку. Сумку с бельём осторожно пристроила рядом — так, чтобы та не привлекала лишнего внимания.

— Пойдём на кухню, я чай поставлю, — засуетилась мама.