Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 31

В некотором смысле я понимаю, что мой мозг воссоздает измененную версию того, что произошло пятнадцать лет назад — ехать на велосипеде по улице с Астором или отстать и в конце концов найти дорогу обратно к Фениксу. Следовать за Астором в следующее место и умереть или вернуться к Фениксу и жить. Я снова начинаю плакать, и новая волна слез течет по моему лицу.

— Почему ты плачешь? — мягко спрашивает он.

— Я хочу остаться с тобой, — говорю я. Мой голос становится болезненным, хриплым шепотом, когда я произношу следующие слова. Я хотела бы взять его за руку и увести с собой. — Но я не могу.

Это невозможно сказать, и мои слезы — это в некотором роде чувство вины, потому что я должна вернуться к своему мужу. Как бы я ни хотела увидеть Астора, Феникс — тот, кого я не могу оставить.

Улыбка Астора становится шире и ярче, как будто я только что сообщила ему лучшую новость, которую он когда-либо получал.

— Ты приняла правильное решение, божья коровка. — Я не осознавала, что это решение нужно принимать только мне. — Еще не твое время. Ты нужна ему.

Ему не нужно уточнять, о ком он говорит. Мы оба знаем, кого он имеет в виду. Отчаяние сжимает мое сердце, потому что я нужна Фениксу так же, как он нужен мне.

— Ты уже не первый раз это говоришь.

Он сокращает расстояние между нами, пока не оказывается так близко, что я могу протянуть руку и коснуться его.

— Моя смерть почти убила его, — говорит он мне. — Но твоя смерть отправит его в могилу и закроет гроб. Он не сможет выжить без тебя. Сейчас он едва держится. — Он делает паузу, закрывает глаза и хмурится, как будто видит в своем воображении что-то, что ему не нравится. Когда он снова открывает глаза, он говорит: — Тебе нужно вернуться, я не хочу видеть его здесь в следующий раз.

Услышать, что Феникс не в порядке, подрывает мое собственное душевное равновесие. Я знаю, что я стабилизирую его, что я успокаиваю безумие внутри него. Ужасно слышать, что он сходит с ума, пока я балансирую между жизнью и смертью.

Хотя я знаю, что мне нужно вернуться, я пока не могу заставить себя положить конец этому. Какая бы связь ни существовала между нами, которая приводит Астора ко мне, когда я больше всего в нем нуждаюсь, она редка, и я хочу максимально использовать время, которое у меня есть с ним.

— И моя племянница хочет с тобой познакомиться.

Мой взгляд устремляется к его глазам. Я вижу, как они блестят от слез. Слез счастья, которые он проливает за меня, за нашу семью. Я складываю ладони и подношу их к губам.

— Племянница? — Он улыбается своей яркой улыбкой.

— Да, моя племянница. Феникс будет ее баловать. Ты хорошо справилась, Сикс. — Я издаю звук, который наполовину похож на смех, наполовину на плач, но полностью выражает мое восхищение. Так что Феникс был прав. У нас есть дочь.

— Она здорова?

— Она совершенно здорова. Но ей нужна мама, не думаешь?

Я киваю, прижимая руки ко рту, как будто они могут физически сдержать все эмоции, которые изливаются из меня.

У нас есть дочь.

Пятнадцать лет назад мы втроем бегали по этим же лесам, смеялись, кричали, играли, дрались и любили друг друга, а сегодня Феникс и я привели в этот мир дочь.

Сегодня я снова увидела Астора.

Теперь я знаю, что это была судьба. Что она всегда должна была родиться сегодня и именно так, чтобы ее дядя мог убедиться, что я вернусь к ней.

— Пора идти, божья коровка, — сообщает он мне. — Но я не могу отвести тебя обратно таким же путем. Это путешествие ты должна совершить сама.

Мое дыхание замирает в легких.

Он протягивает мне руку.

Я смотрю на нее, на его маленькую руку, которая примерно в два раза меньше моей, и осознаю его слова.

Он говорит их с окончательностью, которая говорит мне, что он не ожидает увидеть меня снова. Я понимаю с тошным чувством страха в животе, что он протягивает мне руку, как на прощание.

Я просовываю свои пальцы в его, удивленная этим контактом, удивленная тем, как крепко его десятилетняя рука сжимает мою в ответ. Он сжимает ее так, что в этом жесте заключены все эмоции мира.

— Куда ты пойдешь?

— Назад, в следующее место. — Он улыбается. — Я пришел сюда только ради тебя, божья коровка. Я не принадлежу этому месту.

— А там... там тебе хорошо?

— Это рай. — Его улыбка становится еще шире. — Я же говорил, тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я нашел покой.

Мы долго смотрим друг на друга в тишине.

— Спасибо, что встретил меня здесь, — говорю я ему. — Ты спас меня.

Он качает головой, и его ямочки снова появляются на щеках.

— Ты спасла себя сама.

Время останавливается, единственное движение — это листья, которые падают с деревьев и медленно опускаются на землю вокруг нас.

Наконец, я шепчу правду.

— Я не готова прощаться.

Он понимает, что я имею в виду не только сейчас. Он наклоняет голову в сторону и улыбается.

— Это не прощание, Жучок. Я всегда буду рядом, если тебе понадоблюсь. — Он еще раз сжимает мою руку. — Но тебе я не нужен. Уже не нужен.

Я чувствую, как что-то тянет меня, что-то подсказывает мне сдаться.

Но я не могу отпустить его руку.

Я не могу быть той, кто отпустит.

— Обними Феникса за меня. Скажи ему, что я скучаю по нему. Скажи ему... — Слова застревают у него в горле, эмоции пробиваются в его голос. — Скажи ему, что я горжусь тем, кем он стал.

Эти слова разбивают меня. Несправедливо, что я снова увижу Астора, а Феникс — нет. Я знаю, что ему тоже нужен его брат.

Но есть причина, по которой это я. Дело в том, что, если бы у Феникса был выбор, он всегда выбрал бы меня, а не кого-то другого, даже своего брата.

— Я передам, — обещаю я.

Тяга становится все более настойчивой.

Я моргаю, веки снова становятся тяжелыми.

Они с трудом открываются и легко закрываются.

— Не сопротивляйся, — говорит мне Астор.

Я открываю их в последний раз, чтобы еще раз посмотреть на своего друга.

— Ты будешь присматривать за нами? — спрашиваю я.

Это эгоистичная просьба.

Но он улыбается. Снова.

Как всегда.

Я закрываю глаза и отпускаю его руку.

Перед тем, как погрузиться в сон, я слышу,