Ты – моя свобода - Катерина Пелевина Страница 3

— Достаточно… подобные шуточки за стенами аудитории, а восемнадцатого прошу Вас быть готовыми к конференции… Не подведите меня. Всех касается…

Моё сердце вновь разбивается на части…

Глава 1

Амелия Андер

Столько мыслей и все они беспорядочно скачут по черепной коробке… Он тоже уезжал? А куда? Для чего? Отдыхать и спать с кем-то, ну, конечно… Ответил ведь ясно, хоть и в привычной манере озабоченного ублюдка. А я ищу причины, чтобы думать, что это связано со мной. Дура.

Ему кажется, вообще наплевать… Как и было до этого, раз он так подло со мной поступил.

Господи, как же сердце рядом с ним неспокойно.

И как больно внутри…

Сидеть в одной аудитории с ним — как шагать по осколкам разбитого стекла, каждое движение режет глубже, чем я могу вынести. Воздух вокруг сгущается, становится тяжёлым и липким, словно каждая молчаливая секунда переносит груз несказанных слов и забытых чувств. Его присутствие, как рана, которая не заживает, пульсирует тупой ноющей болью внутри меня.

Сердце бьётся так громко, что кажется, слышу его топот в каждом вздохе. Внутри меня буря эмоций, противостоящих ощущению пустоты и холода, которая проникает в каждую клетку.

Каждый миг рядом с ним — испытание, которое я вынуждена пройти, чтобы наконец отпустить и идти дальше. В этом помещении, наполненном гомоном одногруппников, между нами безмолвно растёт стена, которую так трудно разрушить — стена боли, умершей надежды и забвения.

Наверное, он так и не написал Нике. Наверное, прислал ей денег и всё на этом. Я знаю, что нужно связаться с ней, но пока у меня не хватает моральных ресурсов. Зная, что у них был секс… И будет общий малыш. Мне становится дурно. Наверное, потому что я думала, что особенная для него, а стала лишь одной из многих. Да ещё и дурой набитой, ко всему…

Пока Татьяна Алексеевна читает лекцию, я витаю в облаках, вспоминая мгновения, проведенные вместе и тот самый, что разрушил меня до основания. Момент, когда все мечты стали пылью… Когда я взглянула правде в глаза и сопоставила всё. Ну он ведь не мог не понимать о ком идёт речь, верно? Он всё знал, точно… Ещё и написал ей сразу после нашего разговора об отцах. Да даже если бы и не знал, что именно она моя сестра… Даже если так, Мела… Вы бы никогда не смогли быть вместе после всего. Прими это. И живи с этим.

Мне вновь становится тошно. До того, что хочется прополоскать рот или набить его мятной жвачкой. Потому что терпеть выше моих сил.

Украдкой я поглядываю на него порой, делая вид, что смотрю мимо или на других ребят, которые отвечают на вопросы преподавателя, но потом отворачиваюсь с новой порцией жгучей боли. Всё те же изгибы губ, случайные взгляды, знакомые жесты — и каждая мелочь напоминает о том, что было и что уже нельзя вернуть.

После первой лекции вижу, как он стремительно покидает аудиторию. А потом и вовсе наблюдаю за тем, как девчонки по-новой облепляют его со всех сторон, спрашивая свободен ли он вечером.

А в ответ звучит, конечно же, свободен…

— Теперь я всегда свободен, так что если хотите прокатиться, то…

Дальше не слушаю. Прохожу мимо и направлюсь в женскую уборную. Не знаю, чем я думала, когда решила, что смогу с ним учиться. Он даже вины за собой не чувствует. Даже хоть какой-то… А у меня столько желчи внутри.

И что бы для меня изменила его вина? Да ровным счётом ничего. Я просто накручиваю… Между нами всё кончено и нужно жить дальше. Быть умнее…

Умываю щёки прохладной водой и в уборную входит Федченко в окружении своей свиты. Смотрит на меня так, будто спросить что-то хочет. Так и есть…

— Смотрю, твой защитник вернулся и полностью свободен… Как так? Откупорил и бросил, что ли? — усмехается она, пока я отряхиваю руки от воды и беру бумажные полотенца.

— Мой защитник? Тебе напомнить, кто подправил тебе нос, Оксана? Может мне ещё раз это сделать? — делаю шаг вперёд, и они тут же вздрагивают всей толпой.

— До чего же ты агрессивная, а…

— Вот и не подходи ко мне. А Грека своего хоть на части порвите. Мне похер, — отрезаю и выхожу оттуда с безумно колотящимся сердцем. Сказать, что меня бомбит — ничего не сказать. Я с трудом дохожу до следующей аудитории, а потом вдруг вспоминаю, что забыла в прошлой свой жакет.

— Чёрт! — бросаюсь туда впопыхах и только захожу, как вижу, что Назар и Татьяна Алексеевна там. Стоят так близко друг к другу, что у меня кипяток по коже проносится. Словно ошпарили… — Извините… — прохожу мимо, хватаю с лавки свою вещь и пулей вылетаю оттуда в расстроенных чувствах. Если оценивать его взгляд сейчас, то это было пренебрежение и осуждение.

Так посмотрел, словно я не человек, а грязь из-под ногтей. Самой противно стало…

Настолько, что очень захотелось поговорить с кем-нибудь…

И я решаюсь позвонить отцу по пути в аудиторию.

— Привет, красавица… Проблемы какие-то?

— Нет… Привет! Просто очень хотела тебя услышать. Я не отвлекаю?

— Я собираюсь на работу. Ты не отвлекаешь… Всё в порядке. Как квартира?

— Чудесная… И всё благодаря тебе…

— Не правда… — смеётся он в ответ. — Если нужно что-то ещё…

— Нет, всё в порядке. Я очень… Скучаю по тебе.

— Я тоже, Мела… Очень сильно. Даже больше, чем сильно… — закашливается он, потому что много курит. Я ругала его за это. Как и мама раньше… Но он всё равно уже не может бросить.

— Ты там снова куришь?

— Нет… — врёт, а потом хмыкает. — Ну… Немного, да…

— Прекращай! Ты мне живым нужен!

— Буду… Буду живым… — отвечает он.

— Ладно, я уже к аудитории подхожу… — начинаю прощаться и меня резко толкают плечом, опережая и заходя внутрь раньше меня. Угадайте кто? — Совсем уже?! Долбанутый… — ворчу себе под нос, чуть не выронив телефон.

— Всё в порядке? Случилось что-то?

— Нет, всё нормально… Извини, что отвлекала. Хорошего тебе дня. Обнимаю, — бросаю на прощание папе и сбрасываю, проходя на своё место. И между делом встречаюсь с Назаром взглядами.

Там за секунды вспыхивает противостояние. Злость такая, что может накрыть целый город. Да, я поцеловала другого у тебя на глазах, потому что ты спал с моей сестрой и врал мне, заделав