Ты – моя свобода - Катерина Пелевина Страница 2

class="p1">Он стоит немного в стороне от шумной улицы, словно выцветшая фотография из забытых альбомов. Его серые стены плотно обнимает густой плющ, который ловит последние лучи осеннего солнца. Вокруг царит тишина — редкая и непривычная, будто пространство сдерживает дыхание, готовясь выдать все тайны…

Здесь нет той самой военной чёткости, присущей характеру моего отца. Потому что так постаралась мама. И он ничего не трогал в тех пор, потому что любил её, несмотря ни на что…

Хотя тепла здесь я тоже не чувствую, к сожалению. Ведь когда она уходила, она забрала его с собой. А он посвятил всё своё время карьере, даже не догадываясь о том, что у него появилась я…

Теперь он провождает меня обратно в аэропорт.

С личной картой, на которой сейчас лежит моё так называемое наследство. С перспективами, которые виднеются на горизонте. И с чётким осознанием, что я не брошена. Не забыта… И не оставлена своими корнями. Напротив… Они всегда ждут меня здесь.

Я уже не плачу. Знаю, что мне придётся встретиться с Назаром снова. И контактировать. Знаю, что моя жизнь так или иначе будет пересекаться с ними. Надеюсь, у них всё хорошо. Надеюсь, он всё же будет принимать участие в жизни своего ребёнка — моего племянника, потому что, если нет, то я очень огорчусь этому факту…

Единственный человек, с которым я всё это время общалась — Мир. Конечно, он очень скучает по мне. Переживает и волнуется. Как и я за него. Но выбора у меня не было, впрочем, как и сейчас…

Я сажусь в кресло самолёта, сердце стучит ровно и тяжело одновременно. За иллюминатором мир постепенно уходит прочь — грани между прошлым и будущим размываются, оставляя лишь ожидание неизведанного. Возвращение домой — это не просто путь, это новый рассвет, новый лист, на котором ещё не написана ни одна строка моей жизни. Моей новой жизни… Той, которая ещё только начинается.

Не той, в которой я была официанткой, удобной племянницей или просто нищенкой. А той, в которой я смогу проявить себя настоящую и живую.

Облака под крылом словно барьеры, которые я пересекаю, чтобы встретиться с самой собой, с теми возможностями, которые ждут впереди. И внутри меня тихая уверенность, что теперь всё будет иначе.

Жизнь сама несёт меня к перспективам, которые давно зреют в глубине души, к мечтам, которые наконец обретают форму. И когда земля под нами становится всё ближе, я чувствую, как вместе с ней приближается моё настоящее. То, что готово принять меня такой, какая я есть, и подарить мне шанс стать самой собой…

* * *

Вернувшись, первым делом я снимаю хорошую двухкомнатную квартиру прямо возле своего университета, где я заранее уведомила о почти двухмесячном отсутствии в связи с семейными обстоятельствами. Теперь и у меня такие имеются.

Дом, который я выбрала, стоит на границе молодого студенческого района, словно укрытый от суеты узким позолоченным двором, как я люблю. Свет льётся сюда через большое окно, заливая мягким сиянием просторную комнату, где каждая деталь будто дышит уютом и вниманием. Белые стены, почти прозрачные на рассвете, отражают мечты и планы, которые ещё только начинают проявляться…

В углу располагается небольшой письменный стол, ухоженный и организованный, словно приглашает меня сесть и погрузиться в учёбу после длительного перерыва. Или скорее схватить в руки графический планшет, рисовать на котором уже становится моей отдушиной. Столько изображений мальчика с золотыми волосами и девочки, играющих вместе в футбол. Так глупо… И так болезненно осознавать это… Пол под ногами покрыт тёплым паркетом, на котором играют солнечные лучи, освещая каждый мой шаг. Кухня компактна, но аккуратна, с керамической плитой и полками, где уже стоят свои первые баночки с приправами и ароматами.

Здесь, в этой квартире, пересекаются прошлое и будущее — пространство, где я могу быть собой, строить планы и встречать рассветы с надеждой в сердце. Это мой маленький оплот в море перемен, тихая гавань, в которой начинается новая глава… И я уверена в том, что справлюсь… Пусть не сразу и не без труда, но всё же смогу отыскать в себе силы жить заново…

Очень боюсь встретиться и оказаться лицом к лицу с тем, кто стал болью и любовью в одном флаконе, но очень надеюсь на то, что у меня внутри хоть немного к нему остыло. Всё-таки столько времени прошло… Наверняка, я смогу передавить это в себе.

Первый день в университете, словно погружение под воду, если честно… В том случае, когда не умеешь плавать и плохо задерживаешь дыхание. Мне страшно… Я не хочу видеть ни Федченко, ни Русанову. Никого из них… Признаюсь, кроме преподавателей я вообще не хочу никого знать. Пусть это и звучит очень асоциально.

Когда прихожу туда, все пялятся, как и раньше. Но к этому я уже привыкла. Так же, как и к их вечным шушуканьям за спиной и нелесным отзывам обо мне, но потом я вхожу в аудиторию, замечая с облегчением, что Назара нет. Выдыхаю…

Когда Татьяна Алексеевна заходит и видит меня за первым столом, сразу же щёлкает пальцами, привлекая внимание.

— Наконец-то! Андреева… Вы меня до инфаркта все доведёте. Возьмите список вопросов по конференции. Надеюсь, готовились…

Не хочу говорить ей при всех, что сменила фамилию. Потом сообщу. Наедине. Или она сама увидит в новой ведомости.

— Ну… Немного, — бормочу я, ведь думала, что она уже забыла и поставила кого-то другого вместо меня. Только она так убийственно на меня смотрит, поправляя свои очки, что кажется, сейчас спалит дотла. И меня, и всех, кто посмел её расстроить.

— Немного? Думала, что Вы более ответственно отнесётесь к данному…

— Я буду готова, — отрезаю тут же, перебив, и дверь вдруг распахивается вновь… У меня моментально сердце уплывает в пятки. Я дышать перестаю, мазнув его взглядом и сжавшись на месте, словно маленький котёнок.

— Он тоже вернулся, интересно, где они были, — звучит шелест голосов позади меня, и стараюсь не смотреть. Стараюсь не обращать внимания. Хоть и слышу его шаги впереди. Уже рисую то, как он выглядит. Волосы стали короче, но в целом он всё такой же…

— Грек. Надеюсь, там, где Вы прохлаждались, были курсы по юриспруденции, — бросает Татьяна Алексеевна ему с предъявой, и даже не видя его лица, по одному только голосу, уткнувшись глазами в свою тетрадь, я понимаю, что ничего не остыло. Ни на секунду не прошло… А стало только хуже. Ведь грудь разрывает от эмоций…

— Если считать курсами