Развод. Исправить ошибку - Ари Дале Страница 3

Все, что могу делать — смотреть на девушку, и хлопать глазами. Вроде бы она ничего особенного не сказала. Но одно упоминание о злости главного врача заставляет напрячься. Обычно Олег Александрович хорошо контролирует эмоции. Даже слишком хорошо. Его не просто так прозвали доктором из стали.

— Я могу зайти? — головой указываю на дверь.

— Естественно, — Света всплескивает руками. — Тебя только и ждут. Иди скорее.

Тяжело сглатываю, чувствуя, как все внутри сжимается, и киваю. Подхожу к двери, собираюсь постучать, но останавливаюсь с зависшим кулаком.

Вот блин!

Нужно успокоиться.

Лена, хватит волноваться. Ты же ничего не сделала! В любом случае, чем быстрее узнать, что происходит, тем лучше.

Собираюсь с мыслями, глубоко вдыхаю и стучу. Ответ “войдите” звучит незамедлительно, открываю дверь.

Олег Александрович сидит в кожаном офисном кресле за своим заваленном бумагами столом. Свет, проникающий через приоткрытые жалюзи на окне, полосами освещает его лица. Стоит мне войти, главный врач поднимает на меня взгляд, прожигая им даже через очки в роговой оправе. Его давно седые волосы зачесаны назад, а губы сжаты в тонкую линию.

— Елена Васильевна, садитесь, — он крепко сжимает черную с золотом ручку и указывает ею на единственное свободное кресло перед собой. Во втором — расположился мужчина, и у меня мурашки бегут по коже, когда он поворачивается.

Глава 4

Узнаю его сразу — муж пациентки, у которой недавно еще в утробе погиб малыш. Черные глаза мужчины сосредотачиваются на мне. Поджатые губы превращаются в одну тонкую линию. Когда-то ровно подстриженная щетина прилично отросла, а под глубоко посаженными глазами залегли глубокие тени. Единственное, что в мужчине кажется нормальным — деловой костюм, сшитый будто специально для него. Хотя… вполне возможно, так и есть.

— Елена Васильевна, — произносит с нажимом главный врач, — проходите.

Стискиваю челюсти, набираю в грудь побольше воздуха и делаю первый шаг, потом второй, третий… Чувство, что я иду прямо в бездну, не покидает, но у меня нет выбора. Мне нужна эта работа. Очень нужна.

Останавливаюсь перед столом Олега Александровича, но не сажусь. Не могу. Не рядом с мужчиной, который обещал, что разрушит мою жизнь и, похоже, не собирается забирать слова обратно. Кладу ладони на спинку кресла и впиваюсь пальцами в мягкую кожу.

— Что случилось? — мой голос кажется пустым, но это просто защитная реакция.

Вихрь из эмоций разрывает меня изнутри, но внешне я остаюсь абсолютно спокойной, что, кажется, злит мужчину рядом со мной еще больше — краем глаза замечаю, как он до побеления костяшек сжимает кулаки.

— Михаил Алексеевич, — главный врач так стискивает ручку, что до меня доносится ее треск, — принес жалобу и решил любезно предупредить, что собирается направить вторую в следственные органы.

На мгновение прикрываю глаза, пытаясь справиться с дрожью, охватившей тело. Ноги холодеют, дыхание сбивается. Но я стараюсь равномерно дышать. Я ни в чем не виновата!

— По какому поводу жалоба? — удивительно, но голос не дрожит.

— Ты издеваешься?! — Михаил Алексеевич подрывается со своего кресла, а я делаю шаг назад, глядя в глаза, в которых разверзлась та самая адская бездна, обещающая затянуть меня в свои холодные объятья.

— Прошу всех успокоиться, — главный врач тоже встает. — Мы же цивилизованные люди!

— Цивилизованные? — саркастически хмыкает мужчина, глядя на меня исподлобья с лютой ненавистью. — Эта тварь убила моего ребенка! Из-за нее пришлось поместить жену в лечебницу, о какой цивилизованности может идти речь? — он еще мгновение смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на главного врача. — Не подскажете? — выплевывает.

— Пациентку привезли к нам в клинику изначально в тяжелом состоянии, — повторяю истину, которую пыталась объяснить мужчине еще неделю назад. — Ребенок уже был мертв. Я не могла его спасти.

Глаза начинает жечь, горло сводит.

Стоит мне только закрыть глаза, я вижу лицо только что пришедшей в себя, еще бледной и обессиленной женщины. Она с такой надеждой смотрела на меня, а мне пришлось сообщить, что ребенок не выжил. После чего, пока женщина плакала у меня на груди, я обнимала ее, зная, что она никогда не сможет полностью оправиться от этой травмы. Ненавижу эту часть своей работы!

— Еще утром с ним было все в порядке. Это ты его убила, — рычит мужчина и делает шаг ко мне. Отступаю.

— Достаточно! — грохочет главный врач, ручка, сжатая в его кулаке, трещит громче. — Михаил Алексеевич, я принял вашу жалобу. Мы обязательно проведем по ней проверку, но прошу вас вести себя сдержаннее. Вина Елены Васильевны еще не доказана.

Глаза мужчины сильнее сужаются.

— Не доказана? — он медленно поворачивает голову к Олегу Александровичу. — Не доказана, значит, — молчит мгновение. — Да, вы все здесь повязаны! Как я сразу не догадался? — неверяще качает головой. — Ну, нечего. Ничего. Я уничтожу вас всех! Мне несложно, — хмыкает. — Ее, — указывает пальцем на меня, — посажу. А вашу клинику разнесу к чертям собачьим!

— Михаил Алексеевич, успокойтесь, пожалуйста. Иначе, буду вынужден попросить вас удалиться, — главный врач, кремень, даже бровью не ведет, слыша угрозы, когда у меня заледеневает все внутри. Если у этого мужчины получится меня уничтожить, в чем почему-то не приходится сомневаться, мой малыш останется совсем один.

— Не нужно просить, — хмыкает Михаил Алексеевич. — Я сам уйду. А вы знайте, что я все так не оставлю! — резко разворачивается, выходит из кабинета и хлопает дверью с такой силой, что со стен начинает сыпаться штукатурка.

Стоит мужчины уйти, самообладание начинает покидать меня. Колени подкашиваются. Чтобы не оказаться на полу, я на негнущихся ногах огибаю кресло и плюхаюсь в него.

— Расскажи подробнее, что произошло, — Олег Александрович тоже садится, кладет каким-то чудом несломанную ручку на стол, ставит локти рядом с ней и переплетает пальцы.

Я же просто перестаю чувствовать свое тело. Его заполняет страх. Тяжелый, липкий, занимающий свое законное место.

— Нечего рассказывать, — тру лицо, на котором нет ни грамма косметики. — Я сама не поняла, что произошло. Пациентка поступила без сознания. Жизненные показатели были почти на нуле. Пришлось делать экстренное кесарево. Ребенок оказался мертв, — я прокручивала ситуацию в голове сотни раз, но легче не становится.

Как представлю, что на месте несчастного малыша мог быть Сашенька… Нет! Не мог! Нужно выбросить эти мысли из головы!

— Ты точно не могла ошибиться? — главный врач смотрит пристально, будто пытается найти признаки лжи на моем лице. Но их там нет и не может быть.

— Олег Александрович, я не ошиблась, — говорю твердо, глядя седовласому главному врачу в глаза.

— Ладно, — он откидывается в кресле. — Буду разбираться. А ты пока не высовывайся, мало