Киллер. Никому не отдам - Калерия Гумерова Страница 27

От этого начинаю плакать еще сильнее. Эстер подходит и усаживается рядом прямо на полу.

— Эсфирь…

— Я хочу снова покрасить волосы в розовый! — заявляю я ей, пряча лицо ладонями.

— Хорошо, покрасим, ты из-за этого расстроилась?

— Нет! У меня совсем не получается рисовать, я абсолютная бездарность!

Эстер убирает мои руки с лица и заглядывает в глаза.

— Кто тебе такое сказал?

— Учительница…

Она нахмурилась.

— Значит, тебе нужно поменять преподавателя по рисованию. Не твоя вина, что женщина не смогла рассмотреть в тебе потенциал, Эсфирь! Ты очень талантлива, я видела твои работы.

— Но она сказала, что…

— Не важно, что она сказала. Тебе ведь нравится рисовать?

Я киваю.

— Нравится то, что получается?

Снова киваю.

— И другим нравится, верно?

Третий раз соглашаюсь.

— Так почему ты решила, что мнение одного человека способно перечеркнуть все твои труды? Возможно, у тебя что-то не получается, но это не повод расстраиваться, наоборот, нужно вырасти, настроиться и победить своего Голиафа, поняла? А если учительница тебя только упрекает и не помогает в этом, так мы ее поменяем!

— Правда?

— Правда.

Я обняла Эстер, положив свою голову ей на плечо.

— Но я все равно хочу вернуть свой розовый, — нервно вздыхая, говорю ей я.

— Хорошо, покрасим, — уступила она мне, поглаживая по голове.

Внезапно раздался оглушительный грохот, сотрясающий весь дом.

— Ч-что это было⁈ — в ужасе воскликнула Эстер, поднимаясь на ноги. Ее глаза были полны испуга.

— Не знаю! — прошептала я, дрожа всем телом.

В дверь постучали, и мы обе подпрыгнули с визгом, вцепившись друг в друга.

— Госпожа, на резиденцию напали, нам срочно нужно уходить!

Глава 23

— Бери куртку! — командует Эстер, хватая свою сумку и пальто.

Я подбегаю к шкафу и только потом вспоминаю, что она висит внизу, в прихожей.

— Она на первом этаже.

Эстер идет к двери, чтобы открыть ее охраннику.

— Тогда самую теплую кофту!

— Нет времени на одевание, прошу, госпожа, — говорит мужчина, видя мои метания у шкафа.

За ним я замечаю еще несколько вооруженных бойцов. Их лица мне не знакомы, новых охранников папа нанял сразу после моего похищения.

Я успеваю выхватить худи и шарф, прежде чем меня подхватывают и выталкивают в коридор. Ноги заплетаются, но цепкие пальцы охранника держат крепко.

— А папа? — я оглядываюсь из стороны в сторону в поисках его. — Где он?

— Не беспокойтесь, с ним тоже охрана.

Эстер бежала за нами. Так как она не была из нашей семьи, ее никто не прикрывал. Таковы были правила. Охрана заботилась только о Коганах.

Учитывая, что моя комната теперь была в конце коридора, мы очень быстро добрались до лестницы, ведущей на первый этаж и подвал.

Но только мы ступаем на первую ступеньку, как снизу раздается оглушительный треск автоматной очереди.

Я взвизгиваю. Меня швыряют обратно наверх, в руки другого охранника.

— Назад! — только и успел крикнуть первый.

Пули прошивают его грудь, словно тряпичную куклу. Он падает, кувыркаясь по ступенькам. Его широко раскрытые глаза смотрят на меня… От этой картины сворачивает желудок, меня начинает тошнить.

— Черт! — шипя через зубы, выругался мужчина, схвативший меня за талию. — Возьмите кто-нибудь ее!

Его дергает от удара в ногу. Он, прихрамывая, поднялся обратно и, чтобы дать нам фору, кинул вниз по лестнице несколько гранат, которые с оглушительным взрывом тут же взорвались.

— Я и задержу, бегите!

— Нет-нет! Его убьют! — я пытаюсь вырваться. — Я приказываю вам помочь ему!

— В таких ситуациях мы действуем по протоколу, госпожа. Вы — приоритет.

Я не могла сосредоточиться, из глаз лились слезы, застилая все перед собой. Меня несли двое под руки, не давая возможности упасть. Эстер и еще один боец были теперь впереди.

— К другой лестнице! — командует тот, кто выше всех.

— Ее тоже пасут, видимо, нашу связь взломали, рация бесполезна!

Они срывают с себя гарнитуры и швыряют их на пол вместе с рациями.

— Придётся через окно, — предлагает другой.

— Слишком рискованно. Машина ждёт у выхода через подвал.

— Если ещё ждёт…

Что это значит? Выхода нет? Мы все здесь умрём?

— Есть ещё один выход, — внезапно вмешивается Эстер, привлекая внимание. — Дверь напротив старой комнаты Эсфирь ведёт к другой лестнице.

О чём она говорит? Я была в той комнате — просто подсобка для уборщиц с моющими средствами, ведрами и тряпками. Хоть дверь и была постоянно заперта, я иногда пряталась там от нянь и воспитательниц, будучи маленькой. Но никакой лестницы там не видела!

— В подвал? — спрашивает мужчина, держащий меня.

Она качает головой.

— Нет, в заброшенные тоннели под резиденцией. Я не знаю, куда они ведут.

Все бойцы переглядываются и кивают друг другу, принимая молчаливое решение идти туда.

Один выбивает ногой дверь и пропускает нас в крохотное помещение. Ещё двое остаются охранять проход. За ними — коридор, переполненный звуками выстрелов и криков.

Эстер отодвигает дверцу шкафа, и я вижу отверстие в задней стене. Его достаточно, чтобы пройти, но куда?

— Там слишком темно, я боюсь! — начинаю паниковать.

Боец, сжимая пистолет, подгоняет нас вперёд.

— Быстрее! — рычит он.

Выстрелы позади становятся всё громче. Это заставляет меня нырнуть первой в неизвестность. Эстер лезет следом более уверенно, будто уже делала это несколько раз. К этой женщине у меня появляется всё больше вопросов!

Как только она оказывается рядом, охранник падает мёртвый, прижимаясь к стене.

— Беги, Эсфирь! — приказывает Эстер, неожиданно доставая пистолет, и начинает стрелять в тех, кто появляется в проходе.

Я несусь вниз по узкой лестнице. Впереди совсем ничего не видно. Если бы не перила, я бы упала с первого шага и покатилась вниз.

Когда ступеньки заканчиваются, приходится идти на ощупь, пользуясь сырыми стенами, покрытыми паутиной и пылью.

Темнота поглощает меня, словно живое существо. Холод пронизывает до костей. Наспех натягиваю худи с шарфом, которые сжимала в руках всё это время, и продолжаю бежать.

Я спотыкаюсь о неровный пол тоннеля, чувствую под ладонями шершавые, влажные стены. Слышу только стук собственного сердца и тяжёлое дыхание.

Слёзы льются не переставая, смешиваясь с грязью на лице. Они душат