Диего - Джинджер Талбот Страница 27

— Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после пары дней без еды и воды.

Он тащит меня в мою маленькую тюремную камеру, и я осторожно опускаюсь на кровать. Задница болит так сильно, что я снова встаю. Он идет в ванную и что-то делает с раковиной и душем. Думаю, перекрывает доступ к воде. Затем берется за унитаз, сливая из него всю воду.

После он оставляет меня в одиночестве, захлопывая за собой дверь.

Этой ночью почти не сплю, а когда все же удается заснуть, просыпаюсь от голода и жажды, но он не приходит за мной. Следующий день тянется медленно, и я пытаюсь отвлечься чтением, но трудно сосредоточиться, когда в горле пересохло, а сидеть больно.

Но это неважно. Я не подведу подругу.

Вечером он приходит с подносом, на котором стакан воды и тарелка пасты с ароматом масла и чеснока. У меня в животе громко и неприятно урчит.

Отвожу взгляд.

— Я никогда не скажу тебе. Есть вещи, за которые стоит умереть, Диего. Я в буквальном смысле буду сидеть здесь, доведя себя до обезвоживания, голода и смерти, прежде чем отвечу на твои вопросы.

Диего ставит поднос на комод. Он не выглядит сердитым, просто расстроенным.

— Я не хочу так поступать с тобой, Доната. Ты мне очень нравишься, понимаешь? Я восхищаюсь тобой. Ты совсем не та, за кого я тебя принимал. В другой жизни, возможно, у нас с тобой могло бы что-то получиться, — знаю, что он просто пытается умаслить меня. Порка не помогла, голод тоже не возымел эффекта.

Смотрю в пол, проводя языком по потрескавшимся губам. Жаль, что мне так приятно слышать от него эти слова. Я так сильно хочу, чтобы они оказались правдивыми. Это рождает мечты о том, что мы вместе. Действительно вместе. Представляю, как он сидит в баре, обнимает меня, смотря с любовью и гордостью. Представляю, как мы лежим, запутавшись в простынях, в его постели. Он во мне, овладевает мной, делает меня своей.

— Но, Доната, у меня нет выбора. Если мои люди подумают, что я позволил тебе выкинуть что-то подобное и избежать наказания, они потеряют ко мне всяческое уважение. Так что придется провести еще пару дней без еды и воды, а потом, если ты не заговоришь, мне придется подвергнуть твою задницу наказаниям из Средневековья. Не заставляй меня причинять тебе такую боль, Доната. Пожалуйста, — он искренне умоляет меня.

— Делай то, что должен, — снова облизываю пересохшие губы.

Он берет поднос, поворачивается и выходит из комнаты, пинком захлопывая за собой дверь.

Падаю на кровать. Не знаю, сможет ли он действительно подвергнуть меня пыткам. Но что, если да? Я не смогу вынести такой сильной боли. Он прав, все рано или поздно начинают говорить.

Я очень беспокоюсь за Сару. Что произойдет, когда заговорю? Ее отец влиятельный сенатор, он оказывает множество услуг Синдикату, но будет ли этого достаточно, чтобы защитить ее?

Интересно, какими будут ее следующие шаги. Попытается ли она выяснить, звонила ли я в полицию? Думаю, да. Она умная и дотошная. Она может навести справки и выяснить, что я никогда не звала на помощь. Она поймет, что что-то не так. И что она тогда сделает? Обратится за поддержкой к отцу? Сама вызовет полицию?

Дверь в комнату распахивается, заставая меня врасплох. Входит Диего, держа в руках рабочую одежду, бутылку воды и половину сэндвича. Он протягивает это мне, и я, хмурясь, хватаю воду и выпиваю половину одним большим глотком. Сэндвич проглатываю в несколько приемов. Затем одеваюсь, морщась от боли, когда натягиваю шорты на ноющую задницу.

— Почему ты передумал? — спрашиваю я.

Его взгляд ожесточается.

— Анджело с твоим отцом здесь. Анджело попросил, чтобы именно ты обслуживала его столик.

Волна ледяного ужаса пронизывает меня. По рукам бегут мурашки.

— Значит ли это, что Анджело пришел за мной раньше времени? — мой голос дрожит.

Он не смотрит мне в глаза.

— Насколько я знаю, нет. Ты пойдешь туда, будешь вести себя уважительно и сделаешь то, что тебе скажут.

Я просто уставилась на него в ужасе.

— Диего...

Он морщится, оглядываясь на меня.

— Не думаю, что Анджело заберет тебя раньше времени. Он публично сказал, что ты будешь со мной в течение тридцати дней, и у него нет причин отказываться от этого. Если ты будешь вести себя хорошо, будет лучше для нас обоих. Поведешь себя как избалованное отродье, и он, скорее всего, сам решит тебя наказать.

С трудом сглатываю. Веди себя как хорошая маленькая девочка, притворись, что все в порядке... Я могу это сделать. Я делала это всю свою жизнь.

— Хорошо.

Мы направляемся к входной двери. Прежде чем открыть ее, Диего кладет руку мне на плечо.

— Он может ущипнуть тебя за задницу, может наговорить грубостей. Если бы это был кто-то другой, я бы разделал его на наживку для рыбы, но это Анджело Калибри. Ты, как никто другой, понимаешь иерархию власти. Просто как можно быстрее принимай заказы на напитки, и все будет не так уж плохо.

Внезапно чувствую себя лучше. Диего по-своему успокаивает меня, как может. Дает понять, что не хочет, чтобы Анджело заполучил меня или даже прикасался ко мне.

Мы спускаемся вниз, и я украдкой бросаю быстрый взгляд на Анджело и моего отца. Они сидят в одной из кабинок, Анджело заглядывается на официанток, а отец, выглядя жалким, просто смотрит на стол перед собой. Его костюм помят, и мне кажется, он похудел.

— Зачем Анджело привел сюда моего отца? — спрашиваю Диего, следуя за ним к бару.

— Чтобы наказать еще больше, чтобы ткнуть в лицо тем, насколько он унижен, — тихо отвечает Диего. — Твой отец находится в очень затруднительном положении, в город должны были доставить партию товара, но он не смог с этим справиться. Люди уходят от него, просят у Анджело разрешения работать на него или на других капо. Он больше не вызывает уважения. Ладно, ты должна подойти к его столику. Не задавай мне больше никаких вопросов сейчас.

Диего только что поделился со мной большим количеством информации, чем когда-либо делился мой собственный отец. Отец также никогда ничего не рассказывал мачехе о том, что происходит в семейном бизнесе. Я всегда считала это позором, потому что мачеха очень умна, и у нее, вероятно, могли возникнуть действительно хорошие идеи. Да и у меня тоже, если уж на то пошло.

Например, сейчас я размышляю, может ли