Латте первой любви - Евгения Кловер Страница 26

– Отпад! – громко воскликнула Маша.

Саша поймал мой взгляд, блуждающий по его телу, и тут же вернул футболку на место. Кажется, он тоже вспомнил урок литературы. А я поняла, что единственная в спортивном зале знаю истинное значение этой татуировки. По коже пробежала волна мурашек.

– Хвост, любишь птичек? – крикнул на весь зал Денис.

Было понятно, что говорил Малюгин отнюдь не об эскизе тату. Даша демонстративно ткнула подругу в бок и захихикала. Саша же показал Малюгину средний палец, на что тот притворился раненым до глубины души.

– И для кого они разыгрывают этот спектакль? – зло вырвалось у меня.

– Пацаны есть пацаны, им лишь бы повыпендриваться. – Таня пожала плечами. – Но татуировку даже я заценила.

Ох, Таня, Таня, знала бы ты, как и во мне она откликнулась. Хотелось подойти поближе и рассмотреть ее в подробностях, провести по черным линиям кончиками пальцев. В этой птичке из легенды я отчетливо видела себя. Хвостов был моим терновым кустом, черт бы его побрал.

Послышался свисток. Артем Георгиевич, маленький и лысенький, меньше всего походил на спортсмена, но в качестве физкультурника был классным. Никаких монотонных и скучных нормативов. Конечно, совсем без них не обходилось, но в основном на уроке мы выбирали игру и большую часть времени посвящали ей.

Вот и сейчас Артем Георгиевич натянул сетку.

– Разминайтесь пять минут, а потом разбивайтесь на команды. Без нормативов сегодня. Вас много, так что игра до пяти очков, далее уступаете поле другим. Кто сыграл, отмечается в журнале и может заняться своими делами. Списывайте там, что не успели списать, повторяйте материал, милуйтесь, сплетничайте.

Вот как можно такого физкультурника не любить?

– Волейбол?! Недавно же играли, – запротестовала Катя Боброва.

Кто точно был бы рад прыжкам в длину или челночному бегу, так это отличница. Спортивные командные игры для нее были каторгой.

Будучи интровертом, я тоже должна была ненавидеть такие уроки, но на самом деле мне нравилось играть в волейбол, баскетбол или вышибалы. Все, что требовалось, – это показать результат командной работы и выносливость своего организма. А с младшей сестрой выносливость у меня была еще какая!

– Чур, Белка и Богач с нами! – заявил Давид, похлопав меня по плечу.

Я улыбнулась. До сближения с одноклассниками мы с Таней обычно болтались в хвосте из тех, кого последними выбирали себе в команды. Стало капельку приятно.

– Я с вами, ребят.

Саша поднырнул под сетку и очутился возле меня и Давида. Нас как раз набралось шесть человек. Таня выгнула бровь, намекая, что Хвостов предпочел нашу компанию, а не Малюгина, но для меня это вовсе не было аргументом. Наоборот, я разозлилась. Почему он так искусно притворялся, что ему с нами интересно? Почему из-за глупого спора на меня втянул в фальшивую дружбу еще и ребят?

– Денис хотел пообщаться, – зачем-то сказала я. – Пойду к нему в команду.

Володя и Марк уставились на меня большими глазами. Давид ахнул. Таня молча прищурилась. А сам Малюгин самодовольно улыбнулся, проверяя, что его компашка заценила мой поступок. Оказывается, он тот еще павлин.

– Раз Соня хочет так, нам нужен шестой игрок, – сухим тоном сказал Саша, прожигая во мне взглядом дыру. Брови его сдвинулись к переносице, и весь он стал напряженным, как пружина.

– Я с тобой! – Кто бы сомневался, что Даша шустро юркнет поближе к Хвостову. – Покажешь правильную стойку при подаче?

Саша оставил ее вопрос без ответа и молча проследовал в свою зону. Решил быть первым на подаче.

– Белка, тебе тоже показать? – услышала я за спиной.

– Я справлюсь, Денис.

Не хватало еще, чтобы он меня лапал.

– Мы подаем первые! – прокричал Давид.

Свисток. Мяч взмыл в воздух. Мощный удар. Даже излишне сильный. Саша будто бы вместе с ним выплеснул злость. Но Малюгин играл хорошо не только в футбол, он уверенно принял мяч и дал пас своему другу Славе. Тот провернул ответку так, что Таня не успела поставить блок.

Один-ноль.

– Хвост, командой ошибся! – крикнул Денис, поставив ладони рупором. – Лучше бы взял пример с Белки, она знала, кто тут победитель.

И мне бы порадоваться полученному очку, но на языке появился горький привкус. Что я творила? Зачем я так поступила с ребятами? Все казалось каким-то неправильным. Да и Саша был хмурый. Любой человек с хорошей фантазией мысленно нарисовал бы над ним воображаемые темные тучи с молниями.

Вскоре счет сравнялся, а спустя десять минут было уже четыре-четыре. Подошла очередь последней решающей подачи, чтобы определить победителя и уступить поле другим командам. Подавать должна была Даша. Конечно же, она умела играть в волейбол, но перед Хвостовым разыграла настоящий спектакль.

– Артем Георгиевич, можно Саша покажет мне правильную стойку? – спросила она у физрука.

Тот сначала удивился, но потом лукаво улыбнулся и одобрительно кивнул. Сводник-предатель Артем Георгиевич тут же упал в моих глазах. Хвостов подошел к Даше и положил руки на ее талию, поворачивая корпус под нужным углом. Затем его руки поднялись к ее локтям, чтобы зафиксировать положение кисти на мяче. Все это время он ей что-то говорил, а Ленина делала вид, что внимательно слушала, хлопая ресницами. Я чувствовала, как внутри меня поднималась уже не злость, а ярость. Даша посмотрела на меня, вздернув подбородок с очевидным намеком. Мол, я тоже сделала выбор. Вот же стерва!

Свисток. Ленина провернула шикарный удар, вложив всю силу. Но если Саша бил ради того, чтобы заработать очки, то она целилась иначе. Будто бы знала, где слабое место у команды соперников. И этим местом оказалась я.

Ни отбить, ни сгруппироваться я не успела. Мяч пришелся прямо по голове. Потеряв равновесие, я завалилась назад и оказалась на полу, треснувшись об него затылком. В черепной коробке запульсировала боль, а перед глазами заплясали огоньки.

Надо мной тут же столпились ребята. Но я могла сконцентрироваться лишь на одной фигуре и на паре серых глаз. В них плескалась неподдельная тревога. Таня прижала руку к моему лбу, на что я громко ойкнула. А через секунду, растолкав всех, надо мной навис Артем Георгиевич, сетуя, что я забыла о технике безопасности.

– Где твой блок, Белкина? А раз уж падать собралась, то группироваться надо. Затылком о пол, вот тебе и волейбол. И на неделю парацетамол.

– Артем Георгиевич, да вы несостоявшийся поэт! – фыркнула я.

Он посветил маленьким фонариком-брелоком в мои глаза.

– Реагируешь на шутки и на свет, значит, не смертельно