Мой тайный друг - Эллен Стар Страница 26

Подловил. Жаль, нельзя через динамик показать язык.

– Еще чего, мы же не кино снимаем.

– Ну мало ли… Зная твою страсть к романтическим фильмам, у меня есть все поводы переживать.

– Котов, ты забыл, что мне не интересен как парень?

– Волгина, ты так часто это повторяешь, что я начинаю сомневаться. Пытаешься себя в этом убедить? Прислать тебе фото моего пресса, чтобы ты быстрее поверила, как я тебе не нравлюсь?

– Я засыпаю с фотографией твоих кубиков на животе, ты не знал? Лучше всякого снотворного. Посмотрю, и сразу в сон тянет.

– Жестоко. – Дима наверняка улыбнулся, но в голосе вновь прозвенела наигранная обида. – Раунд, Волгина.

– Ты позвонил мне, чтобы не так скучно было сидеть связанным и думать о последних секундах своей жизни?

– Тебе так сильно хочется увидеть меня связанным? Я запомню.

Дима коротко усмехнулся, и на несколько секунд повисла тишина: слышно было лишь, как гравий крошится под подошвами обуви. А потом с внезапной ноткой беспокойства в голосе спросил:

– Ась, как там твоя нога? Сильно болит?

Ася прислушалась к внутренним ощущениям, дернула ступней и, когда ту пронизала неприятная боль, раздосадованно закусила губу.

Дима вчера застал ее за репетицией выступления для проб на роль солистки. Прямо в тот неудачный момент, когда ноги от усталости подвели и на очередном повороте она упала, подвернув лодыжку. Блестяще, Волгина. Что это? Инстинкт попадания в самые неловкие ситуации перед Димой? Почему это происходит? С начала сентября на ней точно какое-то проклятие: сначала молния на юбке, потом умудрилась застрять там, где, никто и никогда не застревал, а теперь еще и шлепнулась перед ним совсем не грациозно.

Ася не ожидала встретить его в пустом тренировочном зале «Белого Лотоса». Смена персонала давно закончилась, стояла тихая глубокая ночь. Только внизу, где она тренировалась, горел свет.

Услышав шаги, она повернула голову и увидела на пороге Диму. Явно очень уставшего. Черты его красивого лица заострились, яркая зелень глаз потухла, отчего казалось, что синяк на скуле проявился еще сильнее. В окутавшем его мягком свете ламп Ася разглядела полинявшую серую футболку и рваные джинсы. На плече висел потрепанный рюкзак. Дима молча и сосредоточенно пересек разделявшее их расстояние, и эхо его шагов раздалось в пустом зале, заполнив его жизнью. Он помог Асе подняться, легко подхватил ее на руки и, пока она, оправившись от секундного шока, хваталась за его шею, опустил на лавочку у панорамного окна. Музыка из портативной колонки тут же затихла.

– Ась, может, расскажешь, что с тобой в последнее время происходит? Зачем ты так много тренируешься? Еще и по ночам, обезьянка! В это время все хорошие девочки видят в кроватках девятый сон. Мне тебя отшлепать, чтобы такого больше не было?

Шершавые пальцы коснулись ее ступни, чтобы определить масштаб бедствия. Дима положил пострадавшую ногу себе на колени и под ошарашенным взглядом Аси начал разматывать эластичный бинт, выуженный из наружного кармашка рюкзака.

– Господи, Котов, у тебя там что, с собой целая аптечка?

– Ага. На случай непредвиденных падений. Твоих.

– Очень смешно… Наверняка ты таскаешь ее с собой, потому что твой зад вечно попадает в неприятности.

– Не угадала. – Дима зафиксировал бинт, с робкой улыбкой посмотрев на подругу. – Я ношу ее с собой после того случая в восьмом классе. Когда ты получила ожог, пытаясь создать в номере «вайб», как в твоих любимых фильмах.

– Это когда загорелись шторы?

Ася с трудом сглотнула, вспомнив тот неудавшийся вечер. Все шло хорошо, пока она не опрокинула одну из десятка расставленных рядом свечей. Дима успел потушить шторы, а потом заметил ее бедро, на котором уже алел ожог. На его лице отразились такой ужас и такая боль, что Ася испугалась больше за него, чем за себя. Тогда он не мог ей как следует помочь, поэтому просто гладил по голове, шепча какие-то шуточки, пока менеджер гостиницы вызывала скорую, а остальные искали по всей территории хоть что-то от ожогов, так как до ближайшей аптеки было полчаса пути. Мамы в гостинице не было – она уехала с Мартой в короткий отпуск. Конечно же, без своей младшей дочери.

– Волгина, ты огнеопасная девчонка. Просто огонь. Рядом с тобой нужно держать огнетушитель, а еще лучше целую бригаду пожарных.

– Так держи.

– Обязательно. И не только их. Ты только потерпи. Хочешь, я сбегаю в аптеку?

– Нет! Побудь со мной. Так меньше болит.

Ася вспомнила, как из глаз текли слезы, как боль жгла так, что хотелось кричать, но она лишь крепче цеплялась за руку Димы, кусала губы и тихонько хныкала.

– Неужели у тебя теперь… – Ася осеклась и смущенно опустила голову, чувствуя, как жар охватывает тело от одной только мысли, что Дима носил этот несчастный бинт из-за нее.

– Ага. Зацени, какая аппаратура.

Дима действительно вытащил аптечку, в которой, помимо средств для оказания первой помощи, нашлось еще несколько охлаждающих мазей от ожогов.

– Странно, что-то я не вижу тут пожарных. Потерял по дороге?

Ася шутливо закусила губу, сдерживая улыбку.

– Не поместились. Прислали мне аптечку с маркетплейса, китайскую. Не все влезло. Но ты не переживай, я потушу любой огонь. Мне не впервой.

И в ее сердце тоже?

Дима, чтобы отвлечь подругу, задрал футболку, показывая шрамы от ожогов. Ася помнила, как они после того, как начали дружить, показали друг другу свои «метки». Ася заверила, что теперь она уродлива и что никто не возьмет ее замуж. Так ей говорила бабушка. На что Дима сказал, что этот шрам ей идет и что с ним она очень храбрая. Невероятная.

– Это боевая отметка.

– Боевая?

– Ты же боролась за жизнь. Так что береги ее. И не забывай, что победила.

– А ты?

– А для меня это клеймо. Позор. Мне было страшно, вот я и натворил дел.

– Жалеешь?

– Да. – Дима сжал руки в кулаки, его лицо помрачнело. – Я думал, что меня впереди ничто не ждет. Никто. Но потом появился мой дядя, а затем ты. Ворвалась в мою жизнь подобно ливню в солнечный майский день.

– Не любишь дождь?

– Теперь люблю.

Эти слова тогда сделали ее самой счастливой семилетней девочкой на свете. С боевой отметиной. Не со шрамом. Не с меткой, напоминающей о том, что она разрушила семью своим непослушанием. Не бесконечным чувством вины. Рядом с Димой в тот