Не лги, предатель! - Настя Ильина Страница 25

— Алиса… — голос его сорвался. — Алиса, я не угрожать. Я… я жить без тебя не могу.

Я молчала.

— Ты даже не представляешь, как я страдаю, — продолжал он, но каждое слово поднимало во мне лишь неприятную паническую волну. — Эти дни без тебя — ад. Я не сплю, не ем, ничего не могу делать. Я понимаю, что натворил, понимаю, что был дураком… Но я не могу без тебя.

— Сергей…

— Подожди, дай сказать! — перебил он. — Я клянусь, я не буду больше вредить ни тебе, ни твоей семье. Никогда. Я дурак, я идиот, я готов на всё, что ты скажешь. Только дай мне шанс. Дай возможность исправить свои ошибки. Я всё сделаю. Всё, что попросишь.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то тёплое, болезненное. Ведь я любила его. Правда любила. И где-то там, в глубине души, ещё оставались крохи этих чувств. Любовь не проходит просто так, не выключается щелчком. Она уходит медленно, оставляя после себя саднящую боль.

Но я помнила. Помнила ту сцену в студии. Помнила, как он смотрел на неё. Помнила его руки на её теле. Помнила каждую секунду этого кошмара.

— А ребёнок? — спросила я тихо. — Твой сын? Ты про него тоже забыл?

Сергей побледнел ещё сильнее. Замотал головой.

— Нет. То есть да… Алиса, это не мой ребёнок! Это сын моего друга. Пойми, его отец погиб в аварии два года назад. Я помогал его вдове, деньгами, советами, просто поддерживал. А она… она начала ко мне клеиться. Но между нами ничего никогда не было! Ничего! Клянусь!

Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько отчаяния, что я почти поверила. Однако за целый год в браке он ни разу не сказал мне, что помогает вдове своего друга… Ни слова. Он проводил время с ней и её ребёнком, а я пребывала в неведении. Даже если они не были его второй семьёй, это всё не отнимало вины моего бывшего. Он должен был сказать мне правду уже давно.

— Я готов сделать ДНК-тест, — выпалил он. — Если ты не веришь, я готов хоть завтра! И ты увидишь, что это не мой ребёнок! Алиса, поверь мне, прошу!

Я слушала и чувствовала, как внутри всё переворачивается. А если правда? Если он не врал про вторую семью? Если тот мальчик действительно чужой?

Но студия. Помощница. Их переплетённые тела. Это я видела своими глазами.

— Сергей, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я помню. Всё помню.

Он замер.

— Что?

— Аварию я не помню, — продолжила я. — А вот то, что было до… Я помню каждую секунду. Как пришла к тебе в студию. Как услышала эти стоны. Как увидела вас с ней на диване. Как ты путался в штанах, пытаясь объяснить, что это «просто расслабиться». Я помню это, Сергей. И не забуду никогда.

Он рухнул на колени.

Прямо на тротуар, перед гостиницей, не обращая внимания на прохожих. Схватил меня за ноги, прижался лицом к моим коленям.

— Алиса, прости! — закричал Сергей, и в голосе его звучали отчаянные слёзы. — Это был порыв! Глупый, секундный порыв! Я хотел попробовать что-то новое, дурак, идиот! И я сразу пожалел! Сразу! Мне самому было противно, когда я думал об этом! А когда ты попала в аварию и забыла меня, я места себе не находил! Я понял, что потерял самое дорогое! Я просто хотел всё исправить, рассчитывал, что ты не вспомнишь, но корил себя одновременно.

Люди оборачивались. Кто-то шептался, кто-то качал головами, кто-то даже доставал телефоны. А он стоял на коленях и рыдал, вцепившись в мои ноги.

— Дай мне шанс, — молил он. — Всего один шанс. Я докажу, что могу быть другим. Я всё сделаю, что скажешь. Только не бросай меня. Пожалуйста!

Я смотрела на мужа сверху вниз и чувствовала, как внутри плещется целое море чувств. Жалость. Боль. Остатки любви. Но ещё — страх. Страх, что если я сейчас пойду у него на поводу, если поверю, если дам этот шанс, то всё повторится. Он снова изменит. Снова будет врать. Снова сделает больно. Только теперь уже сильнее.

— Встань, — сказала я тихо. — Встань, Сергей. На нас смотрят.

— Не встану, пока не скажешь «да», — пробормотал он, не отпуская моих ног.

Я отшатнулась. Вырвалась из его рук, сделала шаг назад.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Я не дам тебе шанса. Потому что если дам сейчас, потом будет только хуже. Ты снова предашь. Ты снова сделаешь больно. И я этого не выдержу.

— Алиса…

— Прощай, Сергей. Живи свою жизнь. Найди ту, которой сможешь быть верен. А меня оставь в покое.

Я развернулась и пошла. Быстро, почти бегом, не оглядываясь. Слышала, как он кричит что-то вслед, как плачет, как умоляет. Но не обернулась.

Вошла в гостиницу, поднялась в номер, закрылась в ванной и разрыдалась.

Потому что это было паршиво. Потому что видеть его на коленях, слышать его мольбы, чувствовать его боль — это было невыносимо. Потому что где-то там, в глубине души, я всё ещё любила того Серёжу, который когда-то ждал меня у ресторана и смотрел с обожанием.

Но того Серёжи больше нет. А этот… этот причинил слишком много боли.

Я плакала долго. Пока не кончились слёзы. Потом умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало и сказала:

— Ты всё правильно сделала. Это было единственно верное решение.

Но на душе всё равно скребли кошки. И где-то глубоко затаилась противная мысль: а вдруг я ошиблась? Вдруг он, правда, изменился? Вдруг это был единственный шанс всё исправить?

Я тряхнула головой, прогоняя сомнения. Нет. Нельзя. Не сейчас. Может, потом, когда всё утихнет, я смогу думать об этом спокойно. Но не сейчас.

Из номера донесся голос мамы:

— Алиса? Ты где?

— Здесь, мам, — отозвалась я, вытирая глаза. — Сейчас выйду.

Я вышла, улыбнулась, сделала вид, что всё хорошо. Мама посмотрела внимательно, но ничего не сказала. Только обняла крепко-крепко.

— Всё будет хорошо, дочка, — прошептала она. — Всё обязательно будет хорошо.

Я кивнула и уткнулась носом в её плечо. И так хотелось верить, что она права. Мне нужно на работу… Ведьма снова оштрафует, если я опоздаю. Сегодня моя смена начинается с утра, но мне было так плохо эмоционально. И пусть штрафует! Пусть придирается и увольняет… Может, тогда у меня появится стимул уехать подальше? И забыть обо