Не лги, предатель! - Настя Ильина

Настя Ильина

Не лги, предатель!

Пролог

Телефон в моей руке слегка вибрировал, и я, увидев имя Ольги Павловны на экране, тут же ответила, предвкушая приятный разговор.

— Алис, всё получилось! — голос администратора искрился радостью. — Столик забронирован, тот самый, у панорамного окна. Я договорилась, чтобы вам принесли те самые свечи в тяжёлых подсвечниках и усыпали стол лепестками роз. Получится создать невероятно уютную, волшебную атмосферу. Но я звоню, чтобы уточнить, — в её голосе проскользнула лёгкая тень сомнения, — ты уверена, что твой муж не будет против отмечать вашу первую годовщину прямо у тебя на работе?

Я рассмеялась, представляя лицо своего любимого мужа.

— С чего бы ему быть против? Ольга Павловна, он только обрадуется! Вы же знаете моего Серёжу — он терпеть не может всю эту организационную суету, а тут всё готово, всё под ключ. Думаю, он будет в восторге. Я сейчас как раз еду к нему в студию, хочу сделать сюрприз и обсудить все детали лично. Как только поговорим, я вам тут же перезвоню.

— Хорошо, милая. Договорились. Буду ждать твоего звонка, — тепло попрощалась она.

Я нажала «отбой» и улыбнулась своему отражению в боковом стекле автомобиля. Первая годовщина! Целый год мы муж и жена. Целый год я просыпаюсь рядом с ним. Мысли плавно потекли в прошлое, закружив меня в водовороте тёплых воспоминаний. Я снова увидела тот вечер, когда высокая фигура Сергея впервые переступила порог нашего ресторана. Он пришёл с шумной компанией друзей. Кто-то из них, разгорячённый предложенными напитками, начал капризничать и потребовал срочно позвать шеф-повара, чтобы тот лично принял претензию. Настоящий шеф был на больничном, и Ольга Павловна, поджав губы, отправила меня, молоденького су-шефа, разруливать ситуацию.

— Вы и есть шеф-повар? — спросил Сергей, и его пронзительный взгляд скользнул по мне с ног до головы, цепко, но с искоркой интереса.

Я замялась всего на секунду, вспомнив наказ администратора, и, расправив плечи, выдала свою лучшую профессиональную улыбку:

— Я… Да, это я. Здравствуйте, чем могу быть полезной?

В тот вечер он дождался меня у служебного входа, опершись плечом о стену. Без лишних предисловий, с той самой прямолинейностью, что меня тогда очаровала, он пригласил меня на свидание. И я согласилась, утонув в его самоуверенной улыбке. Всё закрутилось стремительно, и вот уже год, как мы счастливы.

Правда, в последнее время… Я нахмурилась, отогнав неприятную мысль. Серёжа стал задерживаться в студии допоздна. Говорил, что много работы, съёмки, встречи с моделями, кастинги. Я, конечно, ревновала, представляя его среди этих длинноногих красоток, но он каждый раз прижимал меня к себе, целовал в висок и жарко шептал, что любит только меня, что даже не смотрит на этих «восковых кукол». Сегодня я решила приехать, чтобы поскорее обсудить с ним нашу годовщину, застать врасплох и… ладно, признаюсь честно: лишний раз показать всем этим расфуфыренным девицам, что этот мужчина занят, что он только мой.

Такси припарковалось у знакомого здания. Поднимаясь по лестнице в студию, я отметила, как здесь тихо. Непривычно, неестественно тихо. Ни привычного смеха, ни стука каблуков стилистов, ни громких обсуждений. Ни души. Как в выходной. Но Серёжа же говорил, что работает допоздна… Сердце ёкнуло, но я приказала себе не сходить с ума. Мало ли, отпустил всех пораньше, сам возится с фото.

Я шла по коридору, и с каждым шагом тишина давила на уши. А потом, когда до двери его кабинета, где он обычно обрабатывает снимки, оставалось несколько метров, я услышала это. Сначала приглушённо, а затем всё отчётливее. Женские протяжные стоны. Гортанные, влажные, не оставляющие простора для фантазий.

Мир рухнул в одно мгновение. Кровь отхлынула от лица, а потом горячей волной ударила в виски. Нет. Это не то. Это просто показалось. Может, музыка? Или у него включён фильм? Да, точно, фильм. Я вцепилась в сумочку так, что побелели костяшки, и толкнула дверь.

Картина, представшая передо мной, выжгла в сознании клеймо.

Серёжа, мой Серёжа, который клялся мне в любви, был там. Со своей новенькой помощницей, которую он сам при мне называл глупой, безответственной и вечно всё путающей. Они были в тот момент так увлечены друг другом, что не сразу заметили меня. А когда заметили… Лицо мужа исказил ужас. Он, как ошпаренный, вскочил с дивана, натягивая джинсы, путаясь в штанинах.

— Алис, погоди! Стой! — заорал он, подлетая ко мне и хватая за руку. — Это не то, что ты подумала!

Его пальцы впились в моё запястье мертвой хваткой, но меня затрясло от омерзения.

— Отпусти! — зашипела я, вырываясь. Голос сорвался на визг. — Слышишь? Отпусти и не смей меня хватать! Не смей ко мне прикасаться! Ты мне противен! Ты говорил… Ты клялся…

— Алиса, да подожди ты! — его глаза бегали, он пытался притянуть меня к себе, словно это могло всё исправить. — Это просто… просто расслабиться надо было! Это ничего не значит! Это совсем не то!

Я задыхалась. Воздух кончился. В груди разрывался воздушный шар. В глазах потемнело от слёз обиды и ярости. Рванувшись из его рук, я влетела в его кабинет, стараясь не смотреть на ту, другую, которая сейчас натягивала на себя платье. На столе, среди разбросанных бумаг, я увидела ключи от его мотоцикла. Схватила их и, не помня себя, выбежала в коридор.

— Алиса, погоди, дура! Стой!

Он бросился за мной, но судьба дала мне фору — он запутался ногой в пучке проводов, громко выругался и грохнулся. Этой секунды мне хватило. Я и не помнила, как слетела по лестнице, выскочила на улицу, на ходу нацепила шлем и вскочила на байк. Зажигание, рычаг — мотор взревел. Я умела водить, у меня даже права есть, но сейчас, без них, в таком состоянии… Мне было всё равно.

Я рванула с места так, что визг покрышек разрезал вечернюю тишину. Слёзы градом катились по лицу, заливая глаза, мир превратился в расплывчатое месиво из огней и теней. В голове была каша. Мысли путались, сменяя друг друга калейдоскопом ужаса: его лицо, её растрёпанные волосы, диван, его руки на ней. Предатель! Гнусный, лживый предатель! Как он мог? Как посмел сделать мне так больно? Я целый год верила ему, любила его…

Всё тело била крупная дрожь, зубы выбивали дробь, даже сквозь рёв мотора. Пальцы, сжимающие руль, онемели. Я не понимала, куда еду, зачем села за руль. Сознание словно