Диего - Джинджер Талбот Страница 24

— Только не так.

— О, ты в-з-друг стал брагородным? — язык заплетается.

— Не-а. Просто мне не нравятся пьяные телки. Когда начнешь умолять об этом, Доната, ты будешь трезвой и с ясной головой. А сейчас давай пройдемся.

Целый час он заставляет меня ходить по квартире, прежде чем, наконец, отводит в свою спальню и укладывает там.

Утром просыпаюсь в его постели.

Оглядев комнату сквозь плотную завесу собственных волос, вижу его, сидящего в кресле напротив меня. У него странное выражение лица. Он наблюдает за мной со странной нежностью и беспокойством, но это выражение исчезает, как только он понимает, что я проснулась. Внезапно он становится холодным и незаинтересованным.

С трудом заставляю себя сесть. Комната вращается.

— Ты не спал всю ночь? — бормочу, сползая с кровати. Ноги словно превратились в желе, и я держусь за спинку кровати.

Он пожимает плечами.

— Не хотел, чтобы тебя вырвало, и ты захлебнулась рвотой во сне.

— Почему? — спрашиваю я. Вчерашнее предательство Сары все еще жжет изнутри, как кислота. — Разве для кого-то это будет иметь значение?

Он встает и выводит меня из комнаты. Мне хочется, чтобы он сказал, что для него это будет значить больше, чем весь мир.

— Анджело ожидает, что я доставлю тебя к нему через три недели.

Сгибаюсь пополам, и меня рвет прямо на его ботинки.

Глава 10

Большую часть дня лежу, свернувшись калачиком на диване, желая, чтобы комната перестала двигаться, и чтобы меня перестало рвать в ведро. В течение дня Диего ходит туда-сюда босиком, молча принося мне аспирин, воду и несколько пакетиков с порошком от похмелья. В какой-то момент он помогает мне переодеться в футболку и трусы-боксеры, но я не помню, когда именно это происходит.

К пяти часам вечера я наконец-то снова чувствую себя человеком. Иду на кухню, чтобы сделать себе кофе. Диего останавливает меня.

— Я сам сделаю, — говорит он и похлопывает по кофеварке, а я подавляю улыбку.

— Что смешного? — спрашивает он, с озадаченным видом доставая зерна.

— То, как ты обращаешься с этой кофеваркой. Многие парни так относятся к своим автомобилям.

Его это забавляет.

— Она стоит больше некоторых автомобилей.

Смотрю, как он перемалывает зерна и начинает варить кофе.

Мне не нравится просто стоять и ничего не делать, поэтому беру две чашки и достаю молоко из холодильника.

— Вчера вечером я вела себя как полная идиотка. Должно быть, теперь меня все ненавидят, — желудок сжимается при воспоминании о том, как я кружилась на танцполе, выставляя себя напоказ.

Он пожимает плечами.

— Не совсем. Ты напилась и дала себе волю. Это делает тебя более человечной. И когда ты ударила того парня по лицу, все это зауважали, — Диего разливает кофе по чашкам. Сначала мне. Когда не ведет себя ужасно по отношению ко мне, он старомодный джентльмен. Он даже придерживает для меня дверь и отодвигает стул. Кто-то правильно его воспитал.

Так что же случилось? Как он до такого дошел?

Облокотившись на стойку, размешиваю молоко в кофе и делаю глоток. Изысканно. Он упустил свое истинное призвание. Вместо того чтобы мучить людей, Диего следовало стать владельцем сети кофеен.

— Забавно, что каждый раз, когда я публично кого-то избиваю, люди, кажется, начинают любить и уважать меня чуточку больше, — размышляю я.

— Мы живем в жестоком мире. Ты показала, что не сдаешься. Думаю, они зауважали тебя еще больше, потому что все видели в тебе маленький нежный цветочек, а ты доказала, что они ошибались, — он снова смотрит на меня с восхищением. Я готова на все, лишь бы навсегда запечатлеть это выражение на его лице. Даже столкнуть с обрыва долбаного щенка.

Диего делает большой, медленный глоток кофе, и мы молча стоим так пару минут, просто пьем и позволяем кофеину творить свою магию. Это удивительно интимная, уютная сцена, как будто супруги наслаждаются обществом друг друга.

Он такой красивый, что трудно не смотреть на него. Стараюсь поглядывать незаметно, украдкой, но уверена, Диего знает.

На нем белая футболка и джинсы, белая ткань идеально облегает рельефы. У него волевая челюсть и порочно чувственный изгиб верхней губы.

С улицы доносится какой-то звук, и Диего бросает взгляд на окно, но, поняв, что это лишь заглохнувший автомобиль, он успокаивается. Даже когда он стоит и ничего не делает, в нем чувствуется неистовая энергия, гудящая прямо под поверхностью. Он смертельно опасен каждую секунду дня; смертельно опасен даже во сне. Интересно, ему приходится работать над этим или он просто от природы бдителен?

Ставлю чашку, и он доливает в нее еще кофе. Это такой непринужденный, естественный жест, что мое сердце жаждет большего. Насколько знаю, он больше никого не награждает такими редкими проявлениями доброты. Лучшее, что можно получить от него, — холодную вежливость.

Он замечает, что я наблюдаю за ним, и склоняет голову набок.

— Что?

— Не могу тебя понять. Ты просидел всю ночь, наблюдая за мной, и я не верю, что это только потому, что ты хочешь, чтобы я протянула до отправки к Анджело. И сегодня ты не пошел на работу, а просидел весь день дома, чтобы позаботиться обо мне. Ты даже ходил босиком, чтобы не шуметь.

— И?

В моем голосе слышны умоляющие нотки: — Неужели ты не заботишься обо мне, хотя бы немного?

Он ставит кружку в раковину и устремляет взгляд вдаль, в пустоту.

— В нашем мире забота о ком-то — это слабость. Это просто дает твоим врагам рычаг давления на тебя.

Чувствую укол жалости. Как же грустно и одиноко идти по жизни, боясь когда-нибудь кого-нибудь полюбить.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Это не имеет значения, ясно? — теперь в его голосе слышится нетерпение. — Когда дело доходит до работы, я отбрасываю эмоции. Я солдат, я выполняю приказы.

— Я знаю, что ты сделаешь то, что должен, — грустно пожимаю плечами. — Просто... мне было бы легче находиться здесь, если бы ты хотя бы признал, что не ненавидишь меня все время.

Его холодный взгляд возвращается ко мне, и в красивых глазах появляется грусть.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Ты просто пешка в этой игре, такая же, как и все мы. Взять, например, вчерашнюю поездку в клуб? Я сделал это не потому, что ненавижу тебя, а потому, что мне нужно было кое-что доказать. И я делаю то, что должно быть сделано, независимо от своих чувств.

— Значит, ты собираешься и дальше так поступать со