Снегурочка для босса - Тaтьяна Герасимова Страница 22

— Ты… всё это подготовил? — обернулась я к нему с потрясённым видом.

— Логистика, — ответил Гордеев, разуваясь у входа. — Рациональное распределение ресурсов. И… — он обернулся. В его усталых и очень серьёзных глазах было что-то новое. — И я подумал, что тебе, наверное, надоело носить мой свитер. Здесь есть твои вещи. В шкафу. Размеры я дал по памяти. Возможно, мог ошибиться.

Забежав в спальню, я первым делом открыла шкаф. Там висело несколько блузок, джинсы, тёплый домашний свитер. Моего размера. И даже моего стиля. Я прижала свитер к лицу. Он пах чистотой. И заботой.

— Спасибо, — прошептала в ответ, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Не за что, — Слава, улыбаясь, прошёл мимо, направляясь в душ. — Теперь иди, отогрейся. Пункт первый: гигиена. Пункт второй: горячая еда. Я приготовлю.

Когда я вышла из душа в новом халате, на кухне уже стоял запах чего-то невероятного. Гордеев, тоже в халате, стоял у плиты и помешивал свой кулинарный шедевр в кастрюле.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь.

— Лагман, — ответил он. — Я усовершенствовал рецепт, чтобы его приготовление было быстрым. Говорят, он хорошо согревает.

Мы ужинали за кухонным островком, плечом к плечу. Горячий, наваристый бульон растекался теплом по всему телу. Мы не говорили о работе. Не говорили о будущем. Он рассказывал, как два дня искал по магазинам нужный соевый соус, а я, как Лера вломилась ко мне в офис. Слава смеялся низко, грудным смехом, когда я передразнивала её возмущение.

— Значит, мир знает, — сказал он, когда смех стих.

— Мир подозревал. Теперь знает точно.

— И что он говорит?

— Что я или гений, или дура. И что ты или влюблён, или сошёл с ума.

— А что скажешь ты? — мужчина отложил ложку и посмотрел прямо в мои глаза.

Я долго смотрела на него. На этого мужчину, который мог одним взглядом обезоружить целый зал, но который два дня искал для меня правильный соевый соус. Который строил мосты в виде ключей от квартир и спасал объекты с помощью тепловых пушек.

— Я скажу, что мир слишком шумный, — прошептала ему в ответ. — И что здесь, в этой твоей «инфраструктуре» очень тихо и правильно.

Слава протянул руку и смахнул мокрую прядь с моего лица.

— Тишина — это не отсутствие звука, Вика. Это наличие общего пространства, где не нужно говорить лишнего. Мы его построили. Теперь нужно его обживать. Это и будет проект «Весна». Со всеми коммуникациями, зонами отдыха и… — он наклонился и поцеловал меня в уголок губ, — и неучтёнными рисками в виде дурацких кружек и внезапных визитов лучших подруг.

Я рассмеялась и прижалась к нему сильнее.

— Я думаю, мы справимся. У нас хорошая команда.

— Лучшая, — согласился Гордеев, прижимая меня к своему сердцу.

За окном, в чёрном небе над Москвой уже не было ледяного дождя. Была тихая, морозная, ясная ночь. Предвестник весны. Нашего проекта. Самого сложного и самого главного.

Эпилог

Пять лет спустя

Тишина в доме была особенной. Не той стерильной и звенящей, что царила здесь когда-то. А густой, насыщенной, живой. В ней растворялся мерный гул компьютера, за которым работал Слава, тихое бормотание диктофона, в который я наговаривала идеи для нового эко-парка, и счастливое сопение, доносящееся из радионяни.

Я стояла на кухне, разливая по двум кружкам вечерний чай. Моя была с совой. Его — серая, строгая.

За окном, в саду, который когда-то был идеальным газоном, буйствовала наша маленькая весна. В резиновых сапогах с лягушками четырёхлетняя Алиса яростно копала лопаткой ямку для обещанного папой «фонтана». А рядом, серьёзно нахмурив бровки, двухлетний Марк, точная уменьшенная копия Славы, старательно засыпал песком только что выкопанную сестрой яму. Их спор, состоящий из криков «буль-буль!» и ворчливого «не-на-до» был самой прекрасной музыкой.

Я услышала шаги. Муж подошёл сзади и крепко обнял, прижав подбородок к моей голове. Его руки всё такие же твёрдые и надёжные теперь знали не только вес чертежной линейки, но и как правильно держать новорождённого, как завязывать бант на крошечной косичке и как найти потерявшегося в саду плюшевого зайца.

— Тихо, — прошептал любимый. — Хаос в стадии продуктивной реализации.

— Это всё твоя дочь, — усмехнулась я, глядя, как Алиса, отчаявшись достучаться до брата, с разбегу плюхается в лужу.

— Наша, — поправил он мягко. — Она — воплощённая стратегия. Методом проб, ошибок и мокрых штанов исследует гравитацию и свойства воды. Это гениально.

Гордеев изменился. Нет, он всё так же мог одним ледяным взглядом остановить разбушевавшегося подрядчика на объекте. Всё так же его таблицы в Excel были образцом безупречной логики. Но в его кабинете теперь висел детский рисунок, где жёлтое пятно с палками (это я) держала за руку синее пятно с квадратной головой (это он), а вокруг летали зелёные птицы. Он называл его «оптимистичной абстракцией».

Мы вместе изменили друг друга. Я научилась иногда смотреть на мир через призму его чётких линий. А Слава научился видеть душу в хаосе. И теперь наш общий дом был не полем битвы, а… гармоничным, живым зданием. Где в стерильной гостиной жили плюшевые монстры, а в его идеально организованном кабинете на самом видном месте стояла кривая, склеенная Марком из макарон «башня для мамы».

— Помнишь, — сказал он вдруг, глядя в окно, где наши дети уже мирно копались в песке вместе, — как ты боялась, что твоя «Снежинка» никогда не будет построена?

— Помню. А ты говорил, что это утопия.

— Я был слеп, — тихо признался супруг. — Утопия — это не место. Это состояние. И мы его построили. Прямо здесь. Из нас двоих, наших сорванцов, твоего упрямства и моих… попыток всё систематизировать.

Он повернул меня к себе. В его глазах, этих строгих, проницательных глазах, теперь жила такая бездонная, спокойная нежность, что у меня каждый раз перехватывало дыхание.

— Ты — лучшее, что я когда-либо проектировал, Вика. Лучшее, что мне удалось не просчитать, а просто… принять, как дар. Как аксиому.

Я прикоснулась к его щеке, к морщинкам у глаз, которые появились не от стресса, а благодаря смеху.

— А ты — мой самый прочный фундамент, Слава. Тот, на котором нестрашно возводить любые, самые безумные башни.

Из радионяни донесся всхлип. Марк, устав, заснул прямо в песочнице, уткнувшись в коленки старшей сестры. Алиса с важным видом пыталась укрыть его своим пиджаком.

— Пора, — улыбнулся муж. — Наши «объекты» требуют технического обслуживания.

Мы