Костя - Джинджер Талбот Страница 22

— Серьезно. Разберись со своим дерьмом, Костя. Я действительно не хочу возиться с новым Бригадиром Братвы. Ты не такой раздражающий, как большинство из них.

— Поцелуй меня в задницу, Клаудио. А ты, принеси кофе, — кричу Александру, уныло смотря на Клаудио. Я могу продержаться несколько часов без алкоголя, не так ли?

Или, по крайней мере, до тех пор, пока Клаудио не свалит отсюда.

Глава 10

Вчерашний тренировочный день тянулся мучительно долго. Аня беспрекословно выполняла все мои приказы и заслужила три полноценных приема пищи и отсутствие наказаний. Проблема в том, что я знаю, что все это лишь притворство. Я видел ярость в ее взгляде. Чувствовал это в напряженных мышцах, когда заставил ее сесть ко мне на колени и покормить меня. При первой же возможности она попытается что-то предпринять — нападет на меня или на Александра, или позовет на помощь.

Сегодня утром мы снова повторяем наш ритуал. Она должна надеть повязку на глаза и ползти за мной по дому, голой, пока я дергаю за поводок. Должна кормить меня завтраком, прежде чем получить разрешение поесть самой. Мы будем делать это каждый день — это важная часть ее психологической подготовки. Она должна быть готова мгновенно и беспрекословно выполнять даже самые унизительные задания, ставя потребности хозяина выше собственных.

После завтрака мы принимаем душ. Это единственное место, где она подчиняется мне по-настоящему. Ей нравится все, что я с ней там делаю. Достаточно грубо удерживаю на месте, скользя пальцами внутрь, поглаживая, пока она не начинает умолять об освобождении. Обожаю доводить ее до отчаяния. Но оргазм она еще не заслужила: он станет поощрением, когда она перестанет сопротивляться и примет свою судьбу.

Я еще не трахал ее. Это кажется слишком интимным. Хотя я жажду этого. Хочу погрузиться в ее сладкий жар и заставить кончать снова и снова. Вот почему я не могу позволить себе сдаться. Эта потребность — слабость. Боюсь, одного раза будет недостаточно.

И лучше бы мне изменить это. Я должен послать Александра принять с ней душ или моего водителя, или кого-нибудь из других парней, или Кармело, или Рокко. Она была бы раздавлена, боролась бы. Аня хочет только меня. Думаю, я единственный мужчина, которого она когда-либо хотела, и это ранит до глубины души.

И мне бы воспользоваться этим. Я должен сломить ее волю до такой степени, чтобы она мгновенно подчинялась любому моему приказу, независимо от того, насколько сильно ей ненавистно это.

Но я не могу смириться с мыслью о том, что другой мужчина прикасается к ее мокрому обнаженному телу. Аня стоит на коленях, давясь чужим членом... нет. Блядь, нет.

Виски снова пульсируют, а глаза застилает красная пелена.

Черт возьми. Как я вообще смогу находиться на аукционе? Поскольку мое присутствие необходимо, я не могу просто высадить ее и повесить все на Александра. Паша будет там, и, возможно, отчим тоже приедет. А еще десятки покупателей, делающих ставки на женщин, и им будет позволено ласкать их, засовывать в них пальцы...

Кажется, голова сейчас взорвется. Боже, помоги мне. Аня не единственная, кто не может принять то, что грядет.

К тому времени я буду готов, мне придется.

После душа веду обнаженную Аню в фотостудию. У нас новая парикмахер, бывшая полицейская из России. Она умеет постоять за себя. Я предупредил ее, что Аня может начать сопротивляться.

По правде говоря, надеюсь, что Аня снова попытается, потому что теперь я знаю, как по-настоящему наказать ее. Показать, как выглядят реальные последствия.

Она подала мне эту идею, когда продолжала умолять освободить Раису. Если Аня перейдет черту, я накажу Раису вместо нее. Раиса — расходный материал. Да, она симпатичная девственница, которую уже пообещали покупателю, но у нас есть еще две другие.

Парикмахер, невысокая, коренастая женщина по имени Мария, нетерпеливо ждет у кресла. Александр стоит в дверях.

— Одевайся, — говорю Ане.

Она выбирает с вешалки черное платье — маленький лоскуток ткани — и натягивает через голову. Стоит босая, глядя на меня с холодным вызовом, отчего меня охватывает нелепый трепет. Боже, она великолепна. Такая свирепая, такая бесстрашная. Никогда не встречал такой женщины, как она.

Хватаю Аню за руку и веду к креслу.

— Опять этот взгляд. Надеюсь, мне больше не придется тебя пороть, — говорю я.

— Да, не могу представить, насколько, должно быть, это было неприятно для вас. Сэр, — теперь в ее тоне — резкость, а в глазах — дерзкий огонек.

Хорошо. Она, сама того не ведая, ведет себя именно так, как я и рассчитывал.

— Из-за твоего острого языка у тебя будут неприятности.

Она встречает мой взгляд с мрачным отчаянием.

— Нет, к неприятностям меня привело самоуважение, из-за которого я отвергла твоего сводного брата. И любовь к тебе. Знаешь, я ведь все еще люблю тебя, но это уже не имеет значения. Я сделаю то, что необходимо, так же, как и ты. Я бы убила тебя, если бы представился шанс. Сэр. Но пока придется довольствоваться этой сукой.

И прежде чем я успеваю среагировать, она хватает поднос со столика у кресла и бьет им парикмахера по лицу. Я недооценил ее, не знал, что она может двигаться так быстро. Женщина с криком отшатывается, из носа у нее хлещет кровь. Аня хватает маленькие ножницы и пытается вонзить их Марии в глаз. Та едва успевает отклониться, и Аня попадает в лоб.

Бросаюсь вперед и хватаю Аню, зажимая в медвежьей хватке так сильно, что она хрипит и задыхается. Александр мгновенно пересекает комнату, берет Марию за руку и тащит к двери.

Я явно недооценивал Аню. До сих пор она скрывала, насколько хорошо владеет приемами самообороны. На что еще она способна?

Александр выводит парикмахера из комнаты.

— Иди домой, — слышу, как он говорит ей. — Ты получишь компенсацию.

— Она, блядь, мне нос сломала! — вопит женщина. — Порезала лицо! Шрамы останутся на всю жизнь!

— Ты говорила, что можешь постоять за себя. И ты солгала. Не наша вина.

И он захлопывает дверь, смотря на меня в ожидании указаний.

— Сходи за Раисой, — приказываю я. — Встретимся в комнате Ани.

— Что? Зачем? — кричит Аня. — Она не имеет к этому никакого отношения!

— Ты знаешь зачем.

— Ты не можешь наказывать ее! Она ничего не сделала! — рыдает Аня. Игнорирую ее и, хватая за волосы, тащу через весь дом обратно в ее комнату. Она борется всю дорогу,