Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис Страница 22

— Нет. — Голос от двери, резкий, как выстрел. — Хватит.

Все замерли.

— Я вас чуть не пристрелил, — он шагнул внутрь. — Босс вас разорвёт. И это не на мою голову, если она придёт в негодность.

— Она первая напала… —

— Мне похуй.

Тот, что бил меня, нахмурился, глядя на него. — Мы могли бы развлечься. Она и так вся в синяках. Что он сделает? Всех нас убьёт?

Повисла тишина.

Потом человек в дверях поднял пистолет и направил прямо на него. — Вон. Все. Сейчас.

Напряжение резануло воздух, но они подчинились. Проворчали, прихрамывая, и вышли. Дверь захлопнулась, отрезав меня от их голосов.

Я осталась одна.

Избитая. Полусознательная. Прикованная к стене, как собака. Запястья горели, голова раскалывалась, губы лопнули. И всё равно я смотрела на дверь, тяжело дыша.

Кто, чёрт возьми, это сделал?

Кто вырвал меня у него?

Я не плакала. Не молила. Откинула голову к холодному камню и прошептала его имя, сердце свело судорогой. — Рэйф…

РЭЙФ

Таунхаус ещё пах ею. Я стоял в спальне посреди осколков, кровь в разводах по полу. Её. Моя. Их. Уже не важно. Костяшки на руках разбиты в хлам.

Её нет.

Исчезла.

Шины взвыли, когда я вжал газ на повороте. Руки белели на руле, внедорожник рвал ночную дорогу, будто искал жертву. Лес мелькал за окном, но я видел лишь одно: как её тащат, избивают, вырывают из дома. Моей крепости.

Моей женщины.

Лаура сидела рядом молча. Для неё редкость. Лицо жёсткое, руки скрещены, взгляд на GPS, будто карта могла ускорить время. Волосы стянуты в тугой хвост.

— Ты сейчас сломаешь колонку, — сказала она наконец.

— Пусть ломается. — Я не повернулся. — Ты обещала помочь. Так помогай молчанием.

Она замолчала, но я чувствовал её гнев. Лаура знала меня слишком хорошо, чтобы дёргать лишний раз, когда я на грани.

Мы добрались за полночь. Домик в лесу, утопающий в зарослях, с камерами и сенсорами, что я сам установил.

Киран и Нико уже ждали.

Нико вскочил, кинул на стол пухлый файл. — Камеры отследили. Свет в таунхаусе вырубился, потом фургон выехал со двора. Номеров нет, тонирован. Но не призрак.

Киран стоял у стены, руки скрещены, челюсть каменная. Не говорил. И не надо. Мне от него нужны были только ножи. Он злой, что её увели. Значит, пойдёт до конца.

Я метался по комнате, гнев кипел в крови. — Хочу все камеры в десяти кварталах. Фургоны, чёрные внедорожники, безымянные тачки. Подключайте «призрачный» доступ. Адéла его сама писала. Используйте.

Лаура хлопнула дверью, стянула пальто. — Скажите, что у вас есть больше, чем мутные кадры.

— Уже подключил хакера в Праге, — сказал Нико. — Она гонит по базе лицо того, кому Адéла нож вонзила. Частичный снимок.

— Мне мало частичного, — рявкнул я. — Нужны имена. Лица. Кровь.

— Будут, — твёрдо ответил он. — Но ты должен держать себя в руках, если хочешь скорость.

Держать.

Я чуть не рассмеялся.

Я рухнул ладонями на стол, всё зазвенело. — Они забрали её. Из дома. Из её убежища. Ранили. Я видел кровь. Видел нож. Она дралась.

Я посмотрел на Кирана.

— Ты и я пойдём на охоту. Начнём с каждого, кто работал на Морó. С каждой крысы, что продавала сведения за пять лет.

Лаура скрестила руки. — У ублюдка была сеть.

— Я знаю, — голос мой был чужой. — Это месть. И если её увезли за границу — я протащу их трупы через границы, пока не нарисую карту.

Киран отлип от стены. — Скажи только слово.

— Слово — «убить». — Я уставился на карту, что Нико развернул. — Но сначала найдём её.

Лаура ткнула пальцем в скопление красных точек. — С этих складов начните. Где-то там была пересадка. Через аэропорт не рискнули.

Я расправил плечи, провода ярости натянули позвоночник. — Взломать все камеры. Проверить манифесты. Подкупить или прижать каждого таможенника в триштате.

Нико кивнул, пальцы застучали по клавишам.

— Потому что, когда я их найду, — сказал я тихо, — я не просто верну её. Я сотру всю сеть к чёртовой матери. Ни свидетелей. Ни хвостов. — Я глянул на Кирана, уже спускавшегося в арсенал. — Снаряжайся.

Мы не планировали.

Мы объявляли войну.

ГЛАВА 8

АДЕЛА

(сексуальное насилие)

Я лежала на холодном бетоне, одной рукой прижимая рёбра, когда дверь распахнулась. Тяжёлые стальные петли застонали. Свет влился в маленькую комнату ровной полосой, и силуэт вошедшего мужчины вырисовался чётко.

Я резко села, слишком быстро — голова закружилась. Запястья горели от наручников, губа пульсировала, кожа ещё стягивалась от ударов и царапин после моей попытки бежать.

Но тот, кто вошёл, не был в маске.

И не нуждался в ней.

Я узнала это лицо.

Уэйлон.

Глоток воздуха застрял у меня в горле. Он улыбнулся — слишком белые зубы для человека с такой тёмной душой. Каштановые волосы были зачесаны назад, белая рубашка свежа, будто он вовсе не управлял подпольной империей на задворках Европы.

— Ну что ж, — произнёс он, голос бархатистый, натянутый над чем-то острым. — Выглядишь прекрасно.

Я молчала. Пока ещё.

Он окинул меня взглядом, задерживаясь на синяках, порезах, засохшей крови на одной ноге. Челюсть дернулась.

— Им не следовало причинять тебе боль, — тихо сказал он. — Я так и сказал.

Глотка пересохла, но я выдавила слова.

— Ты приказал их взять. Чего ты ожидал, что произойдёт?

Уэйлон сделал шаг вперёд, потом ещё. Он присел передо мной, локти спокойно упёрлись в колени, как будто это был дружеский разговор, а не допрос из ада.

— Я ожидал сдержанности, — ответил он. — Ты ценна. Причинять тебе боль — это оплошность.

В желудке что-то упало. «Разобрались» — не спрашивай как, я и так знала. Выпрямилась.

— Почему? Зачем ты это сделал? Чего ты хочешь от меня?

Уэйлон наклонил голову, в глазах мелькнуло не ярость и не безумие, а одержимость.

— Хотешь правду? — голос опустился. — Моро был не просто партнёр. Он был цементом для хрупкой империи. У него были клиенты высокого уровня, международные, нетерпеливые. Он их кормил. А потом Рэйф вогнал ему пулю, и всё развалилось.

Сердце застучало сильнее.

— К ним пришли за ответами, — продолжил он. — За кодами, маршрутами, доступами — тем, что знал только Моро. И знаешь что? Он умер с этим. Оставил меня у руин. Теперь я каждый день тушу пожары, которыми не отвечаю. А Рэйф походил по миру как король, будто не разрушил всё, что я строил.

Его голос стал резче, вкралась ядовитая нота. — Так