Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис Страница 21

Я попыталась плюнуть. Язык не слушался. Челюсть дёргалась.

— Ещё держится, — пробормотал кто-то, пнув меня в рёбра. — Думаешь, Рэйф её так натаскал?

— Бедолага, — усмехнулся первый. — Он взбесится.

— Ты в полной жопе, крошка, — шепнул другой.

Пальцы вцепились в мои волосы, дёрнули голову назад, заставляя смотреть. Мир завертелся.

И рухнул.

РЭЙФ

Я ненавидел, что работа так часто отрывает меня от Адéлы. Закрыл дверцу машины, вошёл в ворота. И сразу — тошнотворное чувство. Ненормальная тишина.

Не покой.

Осторожно вошёл. Дверь щёлкнула за спиной. Воздух — тяжёлый, будто стены давно не знали дыхания. Ключи звенели в пальцах, я не выпустил их. Каждая жилка, каждая мышца во мне знала: что-то случилось.

Света не было.

Я щёлкнул выключателем. Пусто.

Рука сама легла на пистолет. И тут — запах. Резкий, металлический. Кровь. Немного, но достаточно.

В гостиной — пятно на ковре, рядом осколки бокала. Красное растеклось, словно рана.

На полу — следы. Смазанные, хаотичные, как от борьбы.

Она истекала.

Она бежала.

Она дралась.

Я последовал за пятнами. На стене — след от удара, рядом у двери валялся нож. Тот самый, что я велел ей держать при себе. Лезвие в крови. Она ударила.

Я сделал шаг назад и задел рамку с фотографией. Стекло треснуло по её улыбающемуся лицу. Неделя после переезда. Она смеётся, босая, в моих руках. И этот момент изуродован.

Я не заметил, как оказался на коленях. Ладонь легла рядом с осколками. Пусто. Холодно.

Исчезла.

Я позвал её. Знал, что бессмысленно. Тишина. Крикнул снова — голос сорвался.

И что-то во мне лопнуло. Не ровно. Не тихо. А жестоко.

Я врезал кулаком в стену. Потом ещё. Кровь оставила следы.

Её забрали. Из моего дома. Увели из моих рук. Это не грабёж. Не случай. Это — удар по мне. Личный.

И теперь всё тепло, что жило во мне благодаря ей, ушло из глаз. Осталась сталь.

Это война.

И я отвечу огнём.

Я разнесу город по кирпичу. Я вырву их имена и заставлю умолять о смерти.

Адéла — моя.

И я не остановлюсь, пока она не вернётся в мои руки, а каждый виновный не сдохнет.

АДÉЛА

Гул моторов. Первый звук, что я услышала. Он вибрировал в черепе, в зубах. Голова раскалывалась. Меня укололи. Руки ватные. Тело горит и мёрзнет одновременно.

Я открыла глаза.

Надо мной — белый, гладкий потолок.

Я рванулась — не смогла. Ремень стянул бёдра. Кожаное кресло, как в самолёте. Как в том, на котором мы летали с Рэйфом.

Запястья свободны, но слабые. Ноги не держат. На мне — его чёрная рубашка и трусики. Всё.

Боже.

Они…?

Я осмотрела салон. Трое напротив. Незнакомые. Не из города. Не люди Морó. В тёмном, в жилетах, с кобурами. Один уткнулся в телефон. Двое смотрели прямо.

— Какого чёрта? — мой голос сорвался.

— Гляньте, проснулась, — ухмыльнулся ближайший.

Я прижалась к спинке. — Где я?

— В небе, малышка, — усмехнулся второй. — Расслабься. Первый класс.

Меня вывернуло. — Вы… трогали меня?

Их смех резанул.

— Пока нет, — сказал один. — Нам велели доставить целой. Не повеселились, увы.

Я стиснула зубы. — Зачем я вам?

— Потому что мы взяли самое дорогое у Рэйфа Вона, — лениво ответил другой. — Его идеальную королеву.

Пульс ударил в горло. — Почему?

— Скоро узнаешь, красавица.

Я сглотнула, не позволяя слезам выйти. Его слова звенели в голове: Никогда не умоляй никого, кроме меня.

Я выпрямилась. — Он убьёт вас, — прошипела я. — И медленно.

Они ухмыльнулись.

— Мы на это и рассчитываем.

Холод ударил, как только меня вытащили. Сырость, плесень, запах ржавчины. Коридор каменный, узкий. Меня тащили за руки, ноги били о бетон.

Они не говорили. Только толкали, рычали. Привычные. Уверенные.

Но они не ждали, что я дернусь.

Я ждала момента. И когда один ослабил хватку, я ударила плечом в его рёбра. Он согнулся. Локтем в нос другому. Хруст. Брызги крови.

Я рванула по коридору. Поворот. Ещё. Высокое окно, полоска луны. Я бежала.

Крики сзади. Голоса с акцентом. Славянским? Русским?

Неважно.

Я врезалась в дверь. Заперто.

Чёрт.

Развернулась. Кулаки вверх. Сердце грохотало.

Первым налетел тот, кому я сломала нос. Он вжал меня в стену. Воздух вышибло. Затылок ударился, мир потемнел. Я закричала, царапая его лицо, вонзая ногти. Он взревел и врезал в рёбра. Ещё раз — в челюсть. Белый всполох разорвал зрение.

Я рухнула на колени.

Он вцепился в мои волосы, дёрнул голову назад. — Мелкая сука, — прорычал он, кровь из разбитого носа стекала мне на грудь. — Думаешь, сможешь сбежать?

По коридору зазвучали шаги, ещё один влетел, сапоги гулко били по камню. — Её нельзя калечить, — рявкнул он. — Босс велел доставить целой. Ты сам хочешь объяснять ему этот цирк?

— Она мне нос сломала! — заорал первый, врезав мне ногой в бок. Рёбра взвыли болью. — Она не кукла, она бешеная тварь!

Я закашлялась, выплюнула кровь и прошипела: — Всё равно бью сильнее тебя.

Рука его поднялась, но тот у двери бросил: — Хватит. Цепляйте её. Тебе повезло, что она тебя не убила.

— Она убьёт, — выдохнула я, хрипло смеясь сквозь боль. — Как только дастся шанс, она вырвет вам сердца.

Лицо над мной перекосилось от злости. Несмотря на окрик остальных, он поднял меня за рубашку Рэйфа и со всего размаху швырнул на пол.

— Господи, мужик… —

— Заткнись нахрен! — рявкнул он.

Я не прекращала биться. Ни под ударами ботинка в рёбра. Ни когда кулак врезался сбоку в лицо. Я орала до хрипоты, пока чья-то ладонь не зажала мне рот и не зарычала на непонятном языке.

Сквозь обрывки английского я уловила страшное:

Я далеко.

Не в Нью-Йорке.

Не рядом с Рэйфом.

Железная дверь со скрежетом захлопнулась за мной, и меня швырнули в бетонное помещение без окон. Колени ударились о пол, но я сразу поднялась. Тело ломило, дрожало, но ярость полыхала.

Они попытались заковать меня снова.

Попытались.

Я пнула, вывернулась, вцепилась зубами в руку. Один потянулся к щиколотке — я отплатила плевком прямо в лицо.

— Сука! — взревел он.

Рванулся, а я встретила его ударом каблука — прямо в колено.

Хруст.

Он завыл, рухнул, катаясь от боли. Удовлетворения я не почувствовала. Только ледяную ярость. Кулаки сжались, я ждала следующего.

Но не успела.

Удар в челюсть свалил меня. Мир ослепил белый всплеск. Колени подломились. Я осела к стене, рот наполнился кровью, зубы звенели, в ушах стоял звон.

— Она в одном белье, — пробормотал кто-то, глядя на меня с похотью.