Развод. Свободное падение - Лана Полякова Страница 22

Я однажды не сдержалась и зашла на территорию университета, прошла калитку в ограждении и застыла справа от входа, у памятника. Там, где собиралась когда-то давно наша группа.

Вроде бы и всё знакомое, родное, но… абсолютно далёкое. С чужими людьми на скамейках у входа, с незнакомыми лицами и другим настроением.

Наглядно продемонстрировал мне мой университет ещё один жизненный урок. Нельзя вернуться в прошлое. Оно только в моей памяти.

А я словно повисла вне собственной выстроенной жизни.

На работе, после того как меня перевели в другой отдел, и переселили в новый корпус, я успокоилась. А поскольку девицу, с которой тусовался муж, в лицо я так и не знала, то решила для себя, что с ней я никогда не встречусь. Да и выбросила дурынду из головы.

Команда подобралась интересная, люди всё для меня новые, и работа была в радость. Тем более, что за раздел экологии в проекте отвечала я одна, а значит, и все решения — только моя ответственность и моя забота. Это и радовало — не нужно тратить время на отчёты и лишние объяснения, но если я напортачу, то расплата будет ужасной.

Кстати, с Игнатьевым работать оказалось отлично. Не пожалела ни разу, что согласилась. Он не самодурствовал, прислушивался к моим предложениям, и, вообще, у нас сложилась в коллективе спокойная, деловая обстановка. И немалая заслуга в этом Ильи Николаевича как руководителя.

Так пролетело время, и, неожиданно для меня пришёл день назначенного судебного заседания по нашему разводу и по алиментам. С разделом собственности всё не так просто, и дело будет небыстрым, но я и не ожидала скорого решения.

Сегодня была пятница, и как это часто бывает, притом, что всю неделю палило солнце, к выходным на небе собирались облака. Погода портилась на глазах, и мне хотелось до дождя успеть добраться до здания суда.

Завтра возвращаются дети из лагеря. И, по-видимому, отвозить их на дачу к маме мне придётся по мокрой трассе. Ещё нужно как-то объяснить ребятам, почему мы не заедем домой, и отчего я живу у родителей жены брата. Но я подумаю об этом завтра. На сегодня — другие заботы.

Наше заседание назначено на послеобеденное время. Я отпросилась у начальства и, с подозрением поглядывая на небо, выехала из парковки на шоссе.

Серых туч войска собирались так торопливо, что за двадцать минут моей поездки город оказался в преддверии грозы. Стемнело, и холодный ветер неприятным порывом выдул из меня всё тепло за считаные минуты, пока я добежала от парковки до двери суда.

В гулком коридоре меня ждал Михаил Юрьевич. Он начал мне что-то негромко говорить, но я не разобрала. Потому что из-за угла показался Роман.

Он был в незнакомом костюме. И неизвестная мне сорочка белела, резко контрастируя с загорелым лицом. Роман ездил отдыхать? Не со мной…

Кровь застучала в висках молотками трудолюбивых гномов, и стало так холодно. Остро почувствовала, как криво сидит на мне блузка после рабочего дня и причёска растрепалась. Да и старенькие удобные туфли, хотя ещё выглядят прилично, но уже теряют форму.

Роман, увидев меня рядом с адвокатом, сжал губы и прищурил свои глаза. Мне показалось, что он сбился с шага, но, возможно, это я преувеличиваю. Потому как лично у меня от его появления сжалось сердце в груди ледяным комом и перехватило дыхание.

Роман, дёрнув ручку, резко вошёл в зал заседания, и сквозь шум в ушах я услышала его голос. Но разобрать слова и не пыталась.

Какое счастье, что я жила это время вдали от него! Рядом находиться — невыносимо!

Михаил Юрьевич, тронув меня за локоть, пригласил следом за мужем пройти в зал. И я на деревянных ногах, как неживая, шагнула в раскрытые двери.

Нужно будет обязательно поблагодарить адвоката за его работу. Потому что, если бы не он, я не смогла бы сказать ни слова в этом зале.

Пока я обуздала своё волнение, пока немного успокоилась, суд шёл своим чередом. До того момента, как Роман не встал и не заявил, громко артикулируя слова:

— Я против развода и считаю, что мы можем сохранить семью. Прошу суд дать нам время на примирение.

Помолчал мгновение, бросив на меня испепеляющий взгляд, и продолжил:

— Но у меня есть веские основания считать, что эти дети мне не родные. Поэтому прошу суд назначить экспертизу на отцовство. ДНК — тест.

Глава 27

Заседание закончилось, и все разошлись. Мы с адвокатом тоже вышли в коридор, и я попросила немного притормозить. Постоять. Чувствовала себя, отчего-то, совершенно вымотанной и измученной.

Вот вроде это не я затягиваю на своей шее петлю неизбежности, а больно отчего-то мне.

Встреча с Романом потрясла меня. Всё, что я добилась за последнее время, всё моё спокойствие и принятие — полетело в тартарары. Всё это оказалось напускным. Листочком подорожника, приклеенным на открытую кровоточащую рану. Иллюзией.

А, значит, я делаю что-то неправильно!

— Михаил Юрьевич, скажите, мне ведь необязательно присутствовать на заседаниях суда? — спросила у адвоката и продолжила, — я, пожалуй, откажусь в дальнейшем от посещения. Честно признаться, половины того, что говорилось в зале, я не услышала, а вторую половину не поняла.

Признаваться в том, что мне невыносимо видеть цветущего, довольного жизнью и загорелого мужа я не стала. Я была раздавлена, уязвлена и ощущала себя старой, замызганной вещью, выброшенной на обочину его счастья. Слишком униженной чувствовала рядом с излучающим уверенность Романом.

Уже в машине, по дороге в чужую квартиру, я хмыкнула, подумав, что нужно себе признаться. Подспудно в глубине души я ожидала совсем другого. Мне казалось, Роман не сможет без меня нормально жить, что он будет несчастен. Я до сих пор глубоко в своём сердце жду от него извинений. Ожидаю его раскаяния. Я думала, когда он поймёт, что потерял меня, то будет страдать?

Вероятно, я надеялась на примирение?

Или это гордыня не даёт мне отпустить уже Романа на свободу и признать, что он может быть счастлив и без меня?

А я могу? Я могу тоже быть довольной жизнью и хотя бы спокойной и умиротворённой! Так отчего же я тогда продолжаю делать так, будто муж просто вышел на минутку и вот-вот вернётся? Разве