Песня о любви - Эль Кеннеди Страница 21

— Если уж на то пошло, вам повезло, что она у вас есть, — подтверждает Маленький Спенсер. — Для призрака Дарли на редкость добрая и щедрая. Она просто обожает любовь. Что, честно говоря, говорит о глубокой эмоциональной зрелости с её стороны — о такой большинство людей могут только мечтать. Я имею в виду: у неё самой сердце разбито вдребезги из — за возлюбленного и сестры, а она всё ещё верит в силу любви. Всё ещё отчаянно хочет, чтобы другие испытали её.

О Боже. Кажется, я недостаточно пьяна для этого разговора.

— Мы здесь уже около недели. Ну, знаете, осматриваем достопримечательности, зависаем в местной библиотеке, — рассказывает нам Большой Спенсер. — Согласно нашим исследованиям, Дарли обычно появляется в полнолуние.

— Она что, оборотень? — спрашивает Уайатт, и я вижу, как он пытается не рассмеяться.

— Нет. Но в ночь, когда она утонула, было полнолуние. И прошлой ночью, когда мы плавали по озеру, тоже было полнолуние.

— Мы слышали её, — с торжеством в голосе объявляет Маленький Спенсер. — И, Боже... Ребята… Это было нечто. Крики — они шли из самой глубины озера. Пронзительные. Полные такой муки... Они словно взывали к любви.

— Настоящая тоска, — соглашается Большой Спенсер, кивая.

Я прикусываю губу. Сильно. Ох, чёрт.

— Ммм, так... Мне не хочется вас разочаровывать, — говорю я Спенсерам. — Но... кажется, это была я.

Их лица мрачнеют.

— Что значит, это была ты? — спрашивает Маленький Спенсер.

— Ага, ну, мы... — Я показываю жестом между мной и Уайаттом. — Вроде как случайно упали в озеро прошлой ночью...

— Случайно? — перебивает Уайатт.

— Ну, он толкнул меня, — сладко говорю я. — И, ну, я помню, что довольно громко кричала, от шока и потому что вода была безумно холодной, а потом у меня началась гипотермия...

— Не было у неё гипотермии, — встревает Уайатт.

— В общем, извините, — заканчиваю я. — Никакого явления Дарли прошлой ночью. Это была всего лишь я.

— Ну, чёрт, — говорит Большой Спенсер.

Какое — то время они сидят, погруженные в свое разочарование, пока Маленький Спенсер не оживляется.

— Знаете что? — говорит он. — Ничего страшного. Абсолютно нормально. То, что это была не она прошлой ночью, не значит, что она не появится сегодня, верно? Посмотрите, какая большая луна. Всё ещё достаточно большая, чтобы она захотела явиться людям и заразить их своей любовной лихорадкой.

— Ну, я бы предпочёл, чтобы она этого не делала, — уклончиво говорит Уайатт.

Спенсеры игнорируют его и устремляют умоляющие взгляды на меня. Думаю, они просчитали, что я более восприимчива.

— Вы не против, если мы посидим здесь, у вашего пирса, и послушаем? — спрашивает Большой Спенсер.

— Конечно, валяйте, — говорю я, пожимая плечами. — Мы просто... пойдём обратно в дом.

— Увидимся завтра на озере, ребята! — кричит нам вслед Маленький Спенсер.

— Этого я и боюсь, — бормочет себе под нос Уайатт.

Мы оставляем двух чудиков наедине с их занятиями и быстро поднимаемся по ступенькам обратно в дом. Мы не произносим ни слова. Только когда французские двери плотно закрываются, создавая звуковую изоляцию от озера, мы переглядываемся и начинаем смеяться.

Я сгибаюсь пополам, задыхаясь от смеха. Уайатт вытирает слезы с глаз, откидывает волосы с лица и хохочет во все горло.

— Господи Иисусе, — хрипит он.

— Ладно, — говорю я, когда мой смех наконец стихает. — Да, они чокнутые. Но они были в некотором роде очаровательными.

— Они не были очаровательными, Логан.

— Кроме того, и я не шучу, но я действительно заинтригована делом Дарли. И всеми этими сверхъестественными историями о Тахо. — Я бросаю на него взгляд по пути к лестнице. — Тебе завтра понадобится джип или я могу его взять?

— Взять куда? — подозрительно спрашивает он.

— Ты в курсе, что я могу ездить в город одна, не отчитываясь тебе, зачем, да?

— Взять куда? — повторяет он.

— Боже мой. Если тебе так надо знать, я хочу заскочить в библиотеку. — Я поднимаюсь по лестнице и бросаю через плечо: — Я иду переодеваться.

— Хорошо, надень пижаму. Я одобряю.

Я замираю на середине лестницы и смотрю на него сверху вниз.

— Я же сказала, что ухожу. Это не изменилось.

— Ты никуда не пойдёшь.

— О нет, пойду. И знаешь, что ещё? Ты не приглашён.

— Черта с два я не приглашён.

— Извини, Грэхем. Я просто вызову такси и поеду.

— Я отвезу тебя, — говорит Уайатт сквозь стиснутые зубы. Я вижу, как у него сводит челюсти от напряжения.

— Нет, — весело отвечаю я. — Потому что ты не едешь.

— О, я настаиваю.

Он топает прочь, а я ухмыляюсь про себя, поднимаясь по оставшимся ступенькам. Реверсивная психология. Срабатывает каждый раз.

Глава 7. Уайатт

Все ревнуют

Бар — это одно из тех придорожных заведений у озера, с гирляндами в виде лампочек и деревянными столиками с липкими поверхностями. Мы находим место в глубине зала, рядом с музыкальным автоматом, из которого доносится классический рок, от которого мой отец пускал бы слюни. Кстати, о слюнях: наш официант не может перестать пялиться на Блейк, хотя я его не виню, потому что я делаю то же самое. Эта невыносимая женщина переоделась в сарафан, который словно создан для одного: доводить мужиков до стояка. Короткий, белый, невинный... с той особой невинностью, которая не имеет ничего общего с настоящей.

Убейте меня.

Я бы предпочёл остаться дома с гитарой, но она была полна решимости пойти куда — нибудь сегодня вечером, со мной или без меня. И, ну... вариант без меня не подходил, так что... я здесь. Потягиваю виски, который мне даже не хочется пить, и стараюсь не замечать, как задирается ее сарафан, когда она садится на табурет. По крайней мере, она пьет безалкогольный коктейль. Полагаю, это должно обнадеживать.

Черт. Как я позволил всем этим мыслям засесть у меня в голове? Мне нужно держаться подальше от Блейк, а вместо этого я липну к ней, как банный лист, потому что вся семья постоянно напоминает мне, что она только что рассталась с парнем и ей нужен кто — то, кто присмотрит за ней.

Но этим кем — то не должен быть я.

Я худший из возможных кандидатов.

По моему выражению лица Блейк, кажется, поняла, о чем я думаю, и закатила глаза.

— Боже, Грэхем. Твоя угрюмость зашкаливает, даже по твоим личным высоким стандартам.

— Прекрати флиртовать с официантом, — бесстрастно говорю я.

Она изумленно смотрит на меня.

— Что, прости? Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ничего. Но не думай, что я не заметил, как ты