Развод. И снова любовь - Элли Лартер Страница 2

— Спасибо.

— Все нормально, родная?! — Миша хмурится.

— Не совсем, — качаю головой. — Фотоальбом, который ты подарил...

— Что с ним?! — муж как будто напрягается.

— Ты листал его?!

— Нет... А в чем дело?! Фотографии по возрасту перепутаны?! Или подписи не соответствуют?!

Я не отвечаю, только достаю альбом, открываю его по закладке и пододвигаю к мужу.

Миша смотрит и в первое мгновение, кажется, не понимает, в чем проблема...

Потом понимает. Взгляд сразу меняется, становится темным.

Я сразу сжимаюсь изнутри, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, потому что понимаю: этот взгляд не сулит ничего хорошего...

— Мне жаль... эта фотография попала сюда случайно, — говорит Миша.

— Кто это?! — спрашиваю я, с трудом выдавливая из себя слова.

— Мой старший сын.

3 глава

После его слов мне становится тяжело дышать.

От солнечного сплетения по всему телу разливается жар: ужас вперемешку со стыдом вперемешку с болью.

То есть, Миша все-таки изменяет мне?!

У него вторая семья?!

Я поднимаю на него взгляд — а он смотрит на меня как будто бы с сожалением.

— Правда, мне очень жаль... ты не должна была увидеть это фото. Ты вообще не должна была узнать об этом. Но раз уж узнала — я не буду врать.

И на том спасибо!

— Как давно? — спрашиваю я, чувствуя, как боль буквально парализует все тело.

— Дамиру семь лет... он старше Артура на три месяца.

Дамир — вот как зовут его второго сына! Точнее, первого...

— Значит, ты изменяешь мне уже восемь лет... — говорю я в тихом ужасе.

— Что?! О боже, нет! — муж отрицает, и я смотрю на него с непониманием.

— Пожалуйста, сядь... я тебе все объясню!

— Нечего здесь объяснять, — говорю я мертвым голосом, но все равно почему-то послушно сажусь... возможно, потому что сил стоять и как-то сопротивляться просто нет... ни физически, ни морально.

— Помнишь год перед рождением Артура?! — спрашивает Миша и смотрит на меня умоляющим взглядом: мол, вспомни, пожалуйста, вспомни!

— Ну, помню, — говорю я. — И что с того?! — спрашиваю, а сама уже начинаю догадываться.

Артур родился в две тысячи восемнадцатом.

А в первой половине две тысячи семнадцатого у нас с Мишей был серьезный разлад в отношениях... первый и единственный.

На тот момент я уже десять лет как не могла забеременеть третьим ребенком, бегала по врачам, принимала таблетки, постоянно делала тесты, и однажды муж высказал мне свое недовольство: мол, что ты за женщина такая, что не можешь родить мне сына?!

Конечно, я была глубоко оскорблена.

Как сейчас помню: за полтора часа собрала все свои вещи, забрала девочек и ушла жить к родителям... благо, родительский дом в том же районе, что и наш, и на школу Миры и Авроры это никак не повлияло.

Я была чертовски зла, думала подать на развод.

Родители меня, конечно, отговаривали.

Миша тоже быстро понял, что наговорил лишнего, начался период его извинений... он постоянно писал, звонил, приходил, просил прощения, присылал цветы и подарки, богом клялся, что он больше никогда и ни за что не оскорбит мать своих детей, что он любит меня и наших дочерей...

Через три месяца я сдалась, простила его и вернулась домой.

А еще через три месяца узнала, что беременна.

Как будто вселенная поблагодарила меня за мудрость, моего мужа — за раскаяние, и подарила нам наконец долгожданного сына.

А теперь я понимаю: именно в период нашего разлада, когда мы с дочками не жили дома, мой муж, видимо, и заделал кому-то еще одного ребенка.

— Я по глазам твоим вижу, что ты все поняла, — говорит Миша. — Но клянусь тебе: это было всего три раза! Если бы я хотел соврать тебе, я бы сказал, что один, но нет — три! Три раза я переспал с другой женщиной в те проклятые месяцы, когда ты жила у родителей и грозила подать на развод!

— Я тебе не верю, — фыркаю я и показываю пальцем на злосчастное фото в альбоме: — Ты обнимаешь ее за талию. Так не обнимают случайных девиц.

— Это ради Дамира, — говорит муж. — Он мой сын, и я люблю его, — мое сердце снова сжимается. — Глядя на это фото, он не должен думать, что мне безразлична его мать.

— А она правда тебе безразлична?! — спрашиваю с иронией.

— Конечно, родная, клянусь!

— Кто она?! Как ее зовут?!

— Каролина. Она... знаю, это тебе не понравится, но это тоже только ради сына... она — руководитель отдела продаж в моей компании.

— Офигеть! — вырывается у меня. — То есть, ты с ней не только спал и воспитываешь общего сына, но еще и на работу взял?!

4 глава

— Родная...

— Не называй меня так! — требую я.

Он, конечно, утверждает, что спал с этой Каролиной всего три раза, что это было давно, но я не верю.

Он, конечно, говорит, что она ему безразлична, что он поддерживает с ней связь только ради сына, за которого несет ответственность, но я не верю.

— Саша... — тогда он называет меня по имени.

Почему-то от этого обращения еще сильнее сжимается сердце.

Он много лет зовет меня родной, но когда наши отношения только начинались, я была его Сашей, Сашкой, Сашенькой... и теперь, когда он снова называет меня так, болезненная ностальгия разливается по венам, обжигая изнутри...

— Сашенька, — говорит муж, и я вижу в его глазах слезы... искренние?! лживые?! Не знаю. — Пожалуйста, пойми меня, — просит он. — Той весной я думал, что потерял тебя. Думал, что мы разведемся. Мне было очень страшно, очень больно...

Серьезно?! Это тебе было больно?! А мне что, не было, что ли?!

Да я несколько недель подряд каждую ночь рыдала в подушку, дождавшись, пока уснут родители и дочки!

Винила, корила себя за то, что не могу родить сына, считала себя неполноценной женщиной!

Вот до чего он меня довел!

— Каролина очень вовремя оказалась рядом, — продолжает Миша, с каждым словом все сильнее втаптывая наши отношения в грязь. — Я не горжусь этим, родная, но тогда она правда очень помогла мне, утешила... и да, так вышло, что мы оказались в одной постели. Потом я ненавидел себя за это...

— Трижды?! — иронизирую я. — Ты ненавидел себя, но возвращался в ее постель, трижды?!

— Да, я был