Теперь ты моя - Мила Дрим Страница 2

— А, — она улыбнулась. — Так это, он вроде как полиглот. Несколько языков знает, и наш тоже.

— Ладно.

— Держи, — Карина протянула мне стаканчик с кофе.

— Спасибо, — стаканчик согревал мои ледяные пальцы.

Несмотря на то, что на улице было тепло, я мерзла. От волнения, разумеется.

Я поднесла кофе к губам. Крепкий аромат приятно защекотал мне нос.

— За твою новую работу, и пусть она принесет море удовольствия и океан денег! — Каринка приподняла свой стаканчик кофе, словно говорила тост.

— Пусть!

Довольная, я улыбнулась и сделала глоток.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Грудь мою распирало от волнения, когда я, стоя рядом с Кариной, ожидала появление важного гостя.

И, кажется, не одна я нервничала! Судя по лицам других сотрудников, они тоже переживали.

Бах-бах.

Сердце отчаянно барабанило, ладони стали влажными, и казалось, случись какая-то неожиданность, я бы просто свалилась в обморок.

Мысли мои путались. Я переживала за дочку, я нервничала, не зная, как проявлю себя рядом с этим арабом…

— Спокойно, — прошептала Карина, — улыбаемся и машем.

Цитата из мультика вызвала у меня нервную улыбку. Она тотчас погасла, когда я ощутила какое-то оживление.

Взор мой устремился вперед.

За окном замелькала охрана. Через секунды двери открылись, и в гостиницу прошли трое здоровяков в костюмах, все, как на подбор, лысые и бородатые.

Где таких только делают? На одном заводе, что ли, штампуют?

А вот и сам хозяин гостиницы, отец Каринки, Сергей Михайлович. Человек занятой, деловой, скупой. На работу он брал только проверенных, лучших.

Поэтому моя работа здесь — большая удача и испытание. Уж не знаю, на какие там рычаги нажала Карина, но я испытывала к ней благодарность.

Подруга! Настоящая!

Сергей Михайлович несколько раз взволнованно обернулся (что вызвало у меня удивление), а потом засеменил рядом с высоким брюнетом в темно-синем костюме.

При виде последнего у меня засосало под ложечкой.

Разве можно быть столь вызывающе красивым?

Смуглая кожа, черная борода, и ярко-синие, как сапфиры, глаза… Он так отличался от остальных мужчин!

Неужели этот красавец — тот самый Мурад?

Подтверждая мои догадки, Сергей Михайлович громко обратился к нам:

— Это — наш почтенный гость, Мурад аль-Джаза. Особый гость! Любые его просьбы должны быть выполнены! В самый кратчайший срок! Прошу вас, Мурад. Наверное, вы устали с дороги. Ваш президентский номер готов.

Мурад чуть замедлил шаг. Скользнул взглядом по собравшимся, в том числе и по мне.

Наши взоры встретились, и я, ошеломленная пронзительностью его синих глаз, смущенно опустила взор.

Щеки обдало предательским румянцем.

Мне показалось, или Мурад посмотрел на меня как-то странно?

— Спасибо, — протянул он, и восточные нотки наполнили его ответ каким-то особым шармом.

Кажется, я даже ощутила аромат благовоний. Терпкий, глубокий, дорогой.

Я сдавленно сглотнула. Наверное, слишком громко, потому что вновь ощутила на себе пристальный взгляд.

Он прожигал, просачивался сквозь мои тонкие веки…

Я осторожно подняла на мужчину свой взор.

Синий океан в оправе черных ресниц завораживал своей глубиной и красотой.

— Мурад, это ваша помощница, Аня, — раздался голос Сергея Михайловича.

Сердце рухнуло в пятки.

Вот так, не Анна Александровна, а просто Аня.

Короткая фраза, которая разом обрубила надежду на формальные отношения.

— Аня, — гортанно протянул Мурад, и от его тона по спине моей поползли мурашки.

— Идем, Аня, — отец Каринки наигранно улыбнулся мне. — Пора приступать к своим обязанностям.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я нерешительно стояла у двери, ожидая, пока охрана Мурада проверит весь номер.

Не знаю, как воспринял данные действия Сергей Михайлович, но его мнения никто не спрашивал, это было очевидно.

Мурад держался властно с ним, и отец Каринки на его фоне, казался каким-то карликом. Даже несмотря на то, что у них была незначительная разница в росте.

Но не в положении.

Мурад кивнул охране, и те, не обращая на меня внимания, вышли из номера.

А я, замерев от страха, так и стояла на месте. Казалось, мои ноги просто приросли к полу, и я была не в силах пошевелиться.

— Аня, одежда, — Мурад указал взглядом на внушительного вида чемодан.

Как он тут оказался? Я только сейчас заметила его.

— Хорошо, — сдавленно ответила я, и буквально подбежала к чемодану.

Как же он открывается-то?

Пальцы мои заскользили по гладкой поверхности в поисках ответа на этот вопрос.

Господи, пожалуйста, не дай мне опозориться уже в первые минуты моей работы!

Я опустилась на колени и продолжила поиски той самой кнопки. С каждым новым вздохом я все сильнее волновалась. Кровь ударила мне в голову, я почувствовала жар, и руки, среагировав на это, предательски задрожали.

А я все никак не могла открыть этот чемодан!

Погруженная в свои переживания, я не заметила, как Мурад оказался рядом. Смуглая ладонь скользнула рядом с моей рукой, и на несколько секунд я залюбовалась красотой мужской руки.

В меру широкая, с длинными, неизнеженными пальцами, с синими венами, проступающими под бархатной кожей.

Невольно пришло сравнение руки Мурада с рукой моего бывшего мужа. Белая, узкая… Не умеющая даже гвоздь забить… Козел.

— Тут.

Мурад нажал на кнопку в углублении, и я почувствовала, как слегка приподнялась крышка чемодана.

— Спасибо, — я облегченно улыбнулась. — Прошу прощения.

Он лишь кивнул головой и неспешно двинулся в одну из комнат. А я… Только и рада была этому.

Наше недолгое соседство не на шутку разволновало меня. Впервые в жизни я сталкивалась с таким… Какое же определение дать этому Мураду?

Мужикастым мужчиной, вот. Идеально. Он буквально источал брутальность, и рядом с ним я ощущала себя…

Наверное, впервые в жизни, Женщиной.

Это было странно, потому что Мурад ничего такого особенного не делал.

Наверное, меня постигла участь всех разведенных женщин. Теперь в каждом мужчине я видела объект того самого.

«Не в каждом», — справедливо заметило мое сердце, но я не стала прислушиваться к нему.

Некогда. Не время сейчас.

Пора приниматься за РАБОТУ!

Аккуратно, я начала доставать из чемодана вещи. Надо добавить, что содержимое его источало утонченный, волнующий аромат, от которого моя голова приятно закружилась.

Хотя, может, дело было в том, что мне стоило с утра позавтракать?

Пальцы мои заныли от прикосновения к дорогой костюмной ткани. Мало того, я ощутила разительную разницу. Мои пальцы были сухими, шероховатыми… Я часто стирала вручную, убирала-мыла. Вот и результат. Не поцарапать бы ими одежду важного гостя…

Чувствовала себя нищенкой, попавшей в услужение к королю.

Ничего, напомнила я себе, никакая я не нищенка. Я — мама! И, значит, самое главное