Латте первой любви - Евгения Кловер Страница 19

Света, довольная развернувшейся баталией, дала мне пять. Лиля тоже похвалила, тихонько присвистнув. Не успела она передать слово следующему, как Саша произнес, хитро прищурившись:

– Как насчет… Даже шею, даже уши ты испачкал в черной туши. Становись скорей под душ, смой с ушей под душем тушь. Смой и с шеи тушь под душем, после душа вытрись суше. Шею суше, суше уши, и не пачкай больше уши.

Думал меня нокаутировать? Не на ту нарвался! Я усмехнулась, прочистила горло и с лету повторила:

– Даже шею, даже уши ты испачкал в черной туши. Становись скорей под душ, смой с ушей под душем тушь. Смой и с шеи тушь под душем, после душа вытрись суше. Шею суше, суше уши, и не пачкай больше уши.

Брови Саши взлетели вверх, он беззвучно смеялся, я видела это по глазам. Со стороны послышались аплодисменты. Лиля без стеснения хохотала в голос.

– Браво нашей группе поддержки! Но думаю, что пришла все-таки очередь детей. Время у нас не резиновое. Вы с Соней можете потренироваться в коридоре. Наедине.

Ее намек заставил мои щеки вспыхнуть, а Сашу – закашляться. Сережа удивленно уставился на меня, а потом зыркнул на Свету. Сестра показала ему язык, а потом просверлила гневным взглядом старшего Хвостова. Со стороны наш нелепый квартет с этими реакциями и гляделками смотрелся очень странно. Если бы кто-то действительно за нами наблюдал. Дети уже вовсю перешептывались друг с другом, а Лиля напоминала им о правилах поведения.

– Спасибо, Соня. Мы им показали. – Света незаметно взяла меня за руку и несильно сжала ладонь. Я тоже была довольная, невзирая на то, что по возрасту мне не положено такое глупое поведение.

– Через полчаса детей заберете. Погуляйте, – быстро протараторила Лиля, махнув рукой в сторону меня и Саши. Видимо, мы ей не помогали, а только отвлекали.

На языке так и вертелось напомнить, что буквально десять минут назад она чуть ли не силой затащила меня сюда, а сейчас без стыда и совести выпроваживала, но я покорно встала и вышла за дверь вслед за Хвостовым. Всяко лучше, чем торчать с детворой.

Мы с Сашей замерли возле установленного напротив класса автомата с напитками и прочей вредной гадостью.

– Хочешь что-нибудь? – спросил Хвостов.

Я покачала головой, удержавшись, чтобы не буркнуть: «Кофе, который ты купил Даше, а не мне». Но Саша все равно приложил карточку к терминалу и дождался, пока снизу не вывалились два пакетика с орешками и цукатами. Один из них он молча всучил мне, а потом указал на лавочку у стены. Это оказалось неплохой идеей: пока хрустели арахисом, было меньше риска наговорить глупостей.

– Здорово у тебя со скороговорками вышло. Тренируешься? – Тем временем Саша перешел к другой теме.

– Да, мы со Светой любим устраивать дома соревнования. Ее любимая – про Сашу и шоссе.

Заметив, что я выбираю только орехи, оставляя нетронутыми цукаты, Хвостов отсыпал мне их побольше из своего пакетика. Сердце неприятно заныло. Ну как этот парень может учить брата плохому? Хотелось кричать, как Станиславский, не верю! Может быть, Света неправильно что-то поняла? Да, скорее всего, так и есть. И единственный правильный способ узнать правду – спросить Хвостова напрямую.

– Саша, я…

– Сонь…

Мы заговорили одновременно. И так же одновременно замолчали, смотря друг другу в глаза. Потом рассмеялись.

– Прости. Давай ты первый.

– Я просто хотел сказать, что утром могла сложиться какая-то неправильная картинка. Весь день об этом думаю. Я взял тебе кофе в «Чашечке», но так и не донес его. – Саша сказал то, что я уже не ожидала услышать. – Уронил стаканчик из-за зацепившего меня курьера на велосипеде. А владелица кофейни – женщина любопытная, все пыталась выведать, не тебя ли хочу угостить.

– Так кофе все-таки был мне? – Я искренне удивилась, не понимая, говорил Хвостов правду или красивую ложь. – Но я видела Дашу со стаканчиком.

Выпалила последнюю фразу и поняла, как жалко она прозвучала. Как от обиженной дурочки. Хорошо, что Саша этого тона не заметил. Наоборот, он смутился и запустил руку в волосы, немного их растрепав.

– Она мимо шла, увидела произошедшее, помогла влажными салфетками оттереть куртку. Я часть латте на себя опрокинул. А еще Даша убеждала, что нужно обязательно написать жалобу в компанию, где работает тот курьер, для возмещения ущерба. – Он улыбнулся. – А кофе у нее был из другой кофейни. Наверняка не такой вкусный, как в «Чашечке».

– Наверняка… – тихо прошептала я, ощущая, что часть груза, тяготившего весь день, спала с души.

– А что ты хотела спросить или сказать, когда я тебя перебил?

В эту самую секунду я поняла, что не хочу ничего спрашивать.

– Хотела сказать, что день насыщенный и утомительный выдался. И поблагодарить за орешки.

– Я тоже немного устал. Внеплановый кружок брата свалился на меня неожиданно, мать прислала после уроков сообщение и перед фактом поставила. Участь старшеньких в семье – помогать с мелкими. Мы с тобой в одной лодке гребем. – Он усмехнулся. – Может быть, пока ждем Сережу и Свету, послушаем музыку?

Я согласилась. Наушник тут же оказался в ухе, как и на той неделе в метро. Он словно прописался по новому адресу. Заиграла песня Наша Таня – «Нет тепла». Не думала, что парни такое слушают, но я была не против. Прикрыла глаза, погружаясь в мелодию и слова.

Очнулась, когда из наушника доносилось уже что-то веселенькое. Света теребила меня за плечо, а ее глаза напоминали два больших блюдца. Оказывается, я задремала. Причем голова моя лежала на плече у Саши, а ладонь покоилась в его ладони. Очень близко, слишком интимно.

Я в ужасе подскочила с места и за долю секунды оказалась у противоположной стены. Мне б такую реакцию, когда на окрашенные лавочки весной сажусь. Хорошо, что Хвостов тоже задремал и не видел, как я к нему прижималась.

– Я уснул? – Он потер глаза и потянулся.

– Да. – Со стороны автомата послышался сердитый голосок. Сережа стоял со скрещенными руками и насупленными бровями. – Болван.

– Нам уже пора! Пока!

Я схватила Свету за руку и потащила к выходу. Если Саша – болван, я тогда кто? Через пару шагов опомнилась, осознав, что из уха торчал чужой наушник. Вернулась и неловко отдала его Хвостову, едва не уронив под лавочку. Движения выходили нелепые и дерганые. Мисс Неловкость в деле. Света фыркнула.

– Сонь, одеться не хочешь сначала?

Она кивнула на гору верхней одежды, что лежала на лавочке