Со всей любовью на которую способен - Amabile_Giusti Страница 19

Пока Соле находилась во власти этой ярости, раздался звонок мобильного телефона. На дисплее высветилось имя Даниэля. Соле замешкалась, прежде чем ответить, но потом подумала, что он услышал о Карле и волнуется.

— Есть какие-нибудь новости? — спросил он взволнованным голосом человека, испытывающего искреннее беспокойство. Соле вкратце обрисовала ему ситуацию. — Ты не думала, что она могла отправиться в Верхний Роветто? — предположил Даниэль.

— Это слишком далеко, больше шести километров пешком, как она могла добраться туда? Она не... она даже не знает дороги, — возразила Соле. До этого момента она даже не задумывалась о такой возможности.

— Напротив, Карла знает дорогу, и очень хорошо. Это простой, прямой путь. Но она могла не задумываться о расстоянии, могла пойти туда импульсивно, потому что была расстроена. Я не говорю, что она прошла весь путь, возможно, девочка остановилась где-то по дороге. Срочно сообщи спасателям.

— В квартире никого нет. Все на улице. Мама приказала мне остаться, на случай, если Карла вернётся. Она надеется, что та прячется где-то здесь.

— Подожди меня, я буду через пять минут, и мы поедем вместе. Это попытка, которую необходимо предпринять. А ты пока позвони матери и предупреди её.

Последующие минуты стали для Соле источником ещё большего чувства вины. Она пожалела, что сразу не рассказала о Верхнем Роветто. По правде говоря, мысль, что Карла может быть там, казалась ей невозможной, если не сказать фантастической. Но сказать всё равно стоило.

Она сделала всё неправильно.

Если с сестрой что-нибудь случилось, она никогда себе этого не простит.

* * *

Через несколько минут они уже ехали в мини-каре по небольшой дороге, ведущей в Верхний Роветто. Соле несколько раз пыталась дозвониться до матери, но линия всегда оказывалась занята.

— Всё будет хорошо, — шепнул ей Даниэль, заметив, с какой тревогой Соле оглядывается по сторонам. Была ночь, дорога, освещённая фарами машины, наводила ужас, и Соле не знала, надеяться или бояться увидеть Карлу. Днём природа выглядела приветливой, но в темноте она казалась полной чудовищ. Если пугалась Соле, способная мыслить рационально, представьте, как это могло напугать такого ребёнка, как Карла, полного воображения и столь хрупкого.

Когда они добрались до места назначения, то повсюду искали Карлу, звали её, но без результата. Не было и Диора. Его убежище под крыльцом оказалось пустым.

Затем в темноте Соле показалось, что она что-то увидела. Перед развалившимся мостом, ведущим к заброшенной маслобойне, среди деревьев и кустов, чёрных как смоль, она заметила человеческую фигуру. И не просто человеческую фигуру.

Соле знала, что это невозможно, но готова была поклясться, поклясться всем, что было для неё самым святым, что это — Лиала.

«Я схожу с ума, это не может быть она, это всего лишь тень».

Так оно и было, всего лишь тень, но эта тень была похожа на её милую ушедшую соседку. И она улыбалась ей.

«Разве тень может улыбаться?»

Даниэль держался чуть поодаль и свистел, привлекая внимание Диора, где бы тот ни находился.

— Ты видел? Вон там, ты видел? — взволнованно спросила Соле. Даниэль посмотрел на указанное ему место, но ничего не увидел. Теперь ничего не видела и Соле. Только неясные тени, и ни одна из них даже смутно не напоминала Лиалу.

Вдруг вдалеке, на другом конце моста, они услышали лай. Это был Диор, они различили силуэт маленькой собачки, которая рычала, словно неся вахту. Но как только он узнал их, его хвост, вытянутый в виде сабли, радостно завилял.

Соле и Даниэль перешли мост с меньшей осторожностью, чем того требовала шаткость конструкции. Диор неистово бежал впереди, часто оборачиваясь, чтобы убедиться, что они следуют за ним. Время от времени что-то скрипело, но ребята двигались без страха. Им совершенно необходимо было попасть на другую сторону.

И тут у Соле ёкнуло сердце. На земле, освещённые луной, только что вышедшей из-под облачного одеяла, лежали очки Карлы. Она не рассталась бы с ними ни за что на свете. Дужки очков удерживались на голове резинкой.

«Как они могли упасть?»

Диор исчез, но Даниэль поклялся, что видел, как пёс прошёл через дверь, которая, судя по всему, была заколочена досками. Внизу имелось отверстие, достаточно большое, чтобы в него могла пролезть собака или ребёнок.

Чтобы протиснуться через проём, им пришлось вырвать кусок дерева, но, к счастью, оно оказалось гнилым, и не пришлось прикладывать много усилий.

Старая каменная дробилка в темноте напоминала спящее чудовище. В воздухе пахло затхлостью, потолки были низкими, стены облупились, и создавалось впечатление, что в любой момент всё может рухнуть.

Соле в ужасе огляделась по сторонам. Затем Даниэль крепко взял её за руку и указал на место.

У стены, под маленьким окном, залитые лунным светом, который падал на землю, как театральный прожектор, были Карла и Диор. Маленькая собачка свернулась калачиком рядом с девочкой. Карла была совершенно неподвижна. Рядом с ней виднелась лужа крови, и Соле пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы снова не упасть в обморок.

ГЛАВА 8

«Однажды страх постучал в дверь.

Смелость пошла открыть и никого не нашла».

Мартин Лютер Кинг

Пока приближалась к неподвижному телу младшей сестры, Соле ощутила в груди такую сильную боль, что ей показалось, будто между рёбрами вонзилось лезвие.

— Карла, Карла, — шептала она, склонившись над девочкой. Затем, словно солнце пробилось сквозь слои облаков, что-то выпустило её из тьмы. Малышка зашевелилась, медленно поднялась, потёрла веки. Возможно, она плакала, а потом, должно быть, упала от усталости. То, что Соле приняла рядом с ней за кровь, оказалось просто желтоватым мхом, который в полумраке показался ей красным пятном.

Узнав любимую сестру, Карла подарила ей одну из своих широких, искренних улыбок, способных озарить небо. Они обнялись, плача от счастья.

— Ты меня напугала! — сказала Соле, но без упрёка, с бесконечным облегчением. — Зачем ты пришла сюда?

Карла шмыгнула носом.

— Здесь мы играем и смеёмся, — ответила она в своей обычной не совсем понятной манере, иногда напоминающей беспорядочную последовательность звуков, которую, однако, старшей сестре всегда удавалось прекрасно истолковать.

— Я понимаю, — прошептала Соле, помогая ей подняться на ноги и поднимая на руки. — Здесь мы всегда счастливы, дома — нет. Ты сбежала оттуда, где всегда идут бои, чтобы добраться до места, где смеёшься, шутишь и играешь. Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, как ты сюда попала. — Карла пошевелила пальчиками —