Прости меня, отец - Эрика Джейден Страница 18

— Прости за сегодняшнее утро. Мой темперамент иногда берет надо мной верх. Но ты не можешь снова вот так меня бросить, piccola fuggitiva. Обещай.

— Я обещаю, если ты перестанешь меня так называть. — Он фыркнул, и уголки его губ изогнулись. — И что в этом забавного?

Я покачала головой, зная, что он не остановится. Он уставился на меня. Я видела, как в его зелёных глазах всё ещё пляшет голод. Его взгляд задержался на моих губах, но он не поцеловал меня. Вместо этого он встал, завязал халат и протянул мне руку. Прежде чем я успела пошевелиться, он подхватил меня на руки, как невесту, и отнёс в ванную комнату. Там он усадил меня на унитаз, налил мне ванну и добавил в воду несколько капель эфирного масла. Аромат мгновенно распространился, окутав меня тёплой пеленой. Затем он открыл фарфоровую вазу и рассыпал по поверхности нежные лепестки, которые плавно кружились, придавая пространству элегантность и спокойствие. Когда он вышел из ванной, впервые за вечер оставив меня одну, я вздохнула полной грудью, наконец-то снова почувствовав себя собой. Боль постепенно утихала.

Сегодня он изменил правила. Думаю, он мог себе это позволить.

Он был Понтиселло.

Я чувствовала себя идиоткой из-за того, что так сильно ошибалась на счёт братьев. Альфонсо был Белым Кроликом. Говорили, что ему очень везло, поэтому Белый Кролик стал идеальным символом невероятной удачи, всегда ускользающий от опасности, как призрак в нечестной игре.

Сегодня вечером я увидела это на его теле. Все его шрамы, которые он пытался скрыть черепами, крестами, розами и змеями. Интересно, сколько раз он был на волосок от смерти.

Дверь ванной открылась, и он вернулся. Он всё ещё был в халате. Я очнулась от своих мыслей, когда он наклонился, чтобы закрыть краны.

— Ты в порядке? — спросил он, и у меня снова защипало в глазах. Дело было не в боли. Меня разрывало на части от того, что творилось у меня внутри.

Он протянул руку и нежно коснулся моей щеки, заставив меня вздрогнуть, и я посмотрела ему в глаза.

— Ты в порядке? — повторил он.

— Я в порядке. Я просто не знала, чего ожидать. Спасибо, что был так добр сегодня вечером.

Он покачал головой и просто посмотрел на меня.

— Каким бы я был мужем, если бы позволил всем увидеть идеальное тело моей невесты?

Мои губы слегка изогнулись в улыбке, и он повторил за мной. Он ещё даже не видел моего тела, а уже делает мне комплименты.

— Вода тёплая, тебе стоит залезть.

Он подмигнул, и я встала с унитаза. Я всё ещё была мокрой и не знала, что это — смазка или кровь. Альфонсо не уходил, и мне придётся привыкнуть раздеваться перед ним. В конце концов, он мой муж. Я сняла халат и бросила его на пол.

Моё сердце забилось чаще, когда я попыталась не думать о том, что Альфонсо оценивает моё тело. Он подал мне руку, чтобы помочь забраться в ванну. Она была глубокой, и вода окутала меня, словно мягкое одеяло, тёплая и манящая. Я погрузилась в пену, подтянула колени к груди и свернулась калачиком.

Я не была готова к тому, что его взгляд будет скользить по моей обнажённой коже, обжигая сильнее, чем вода в ванне. Он взял губку и стал меня мыть. Это было приятно, словно я получила то, чего так жаждала, пусть и на мгновение. Я открыла глаза и посмотрела на него, положив подбородок на колени. Вода приятно обволакивала ноющую боль между ног и стекала по спине. Он не останавливался, а продолжал меня мыть.

— Ты не против, если я присоединюсь? — спросил он.

Я уставилась на него в некотором шоке. Я не знала, что сказать; он был так терпелив со мной сегодня вечером. Но я знала, что ему тоже нужно привести себя в порядок, поэтому покачала головой. Я не возражала. Я принадлежала ему, но мне все еще нужно было выяснить, мой ли он.

Он встал, и я проследила за ним взглядом. Тело этого человека было подобно скульптуре Давида, воплощению совершенства, за исключением шрамов и пулевых отверстий, украшавших его. Мой взгляд скользнул вниз, к его всё ещё твёрдому как камень члену. Даже это было шедевром. Я отвела взгляд, прежде чем он понял, что я пялюсь. Моя киска всё ещё болела, но я изголодалась. Я так долго этого ждала.

Я услышала, как он забирается в ванну, и почувствовала, как он опускается в воду позади меня. Он продолжил мыть меня, и я снова открыла глаза. Это было так приятно. Люфа сменилась его мягкими губами, и мне пришлось заставить себя не стонать. Я не могла показать ему, что часть меня всё ещё хочет его. Сегодня мне было слишком больно, и я должна была быть сильнее, верно? Я не могла дать мужу понять, что жажду его прикосновений.

— Если ты научишься не перечить мне, это будет отличная сделка. Пожалуйста, помни об этом. Мне было неприятно быть с тобой грубым.

Я не ответила. Я знала, что он сожалеет, но я также знала, что он возбудился, так со мной поступив. То, что я возбудилась от его действий, казалось мне совершенно непривычным. Это выбило меня из колеи, открыло ту часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. Я не знала, как это осмыслить, и в глубине души ненавидела себя за такую реакцию. Это ведь не может быть нормально, верно? Должно быть, со мной что-то не так, и эта мысль приводила меня в ужас.

Его губы продолжали скользить по моей спине, оставляя мягкие, тёплые поцелуи.

— Я очень ревнивый человек, Камилла, и я знаю, что уже говорил об этом, но я не разделю тебя ни с кем, и, обнаружив утром, что твоя комната пуста, я не знал, куда ты ушла. — Он на мгновение замолчал. — Мне не понравилось это чувство. Не делай так больше. Я должен кое-что прояснить. Ты моя, и, может быть, сегодня я не пометил тебя как свою, но я это сделаю. Я обещаю тебе, что ты будешь чувствовать только мой член. Повинуйся моим правилам, и я убью любого, кто посмотрит на тебя не так, как нужно.