Прости меня, отец - Эрика Джейден Страница 17

платье, и мне нужно было знать, смазала ли она себя той смазкой, которую я дал Нико сегодня вечером. А еще он предложил самому намазать ее, и моя кровь снова вскипела. Затем этот придурок рассмеялся. Он должен быть счастлив, что он мой лучший друг, иначе он был бы уже мертв только за то, что подумал об этом.

Он знал, что она становится моей слабостью. И ему это показалось забавным. Придурок.

Я обхватил её бедро и спину, притянув к себе. Эта поза позволила моим пальцам коснуться её промежности. Она была гладкой, как бархатная кожа, и у меня во рту пересохло. Из её промежности вытекала смазка, и я улыбнулся. Хорошая девочка. Она меня послушалась, и это чертовски меня порадовало.

Я погладил её киску и увидел, что её глаза вот-вот закроются. Мои пальцы легко скользили по ней, а от её влажности мой член дёргался, становясь твёрже, чем нужно. Я перестал прикасаться к ней, потому что сегодняшний вечер не для того, чтобы она кончила или получила удовольствие. Я не собирался показывать всему миру, как доставить удовольствие женщине, как я доставлял удовольствие своей женщине, и уж точно не собирался делать это у них на глазах.

Я схватил её за другую ногу и усадил к себе на колени. Она не ожидала этого и схватила меня за шею. Она была немного выше меня. Мне так сильно хотелось её поцеловать, но я знал, что если сделаю это, то потеряю рассудок и всё испорчу. Поэтому я просто смотрел на неё.

— Не смотри на них, — напомнил я ей. — И крепче обними меня за шею.

Она сделала всё, как я сказал. Она делала это впервые, поэтому я подумал, что без моей помощи она ничего не сможет.

— Сожми мои бедра покрепче своими ногами.

Она сделала это, и ее хватка на моей шее тоже усилилась, когда я отпустил ее ноги. Она осталась на месте, и я улыбнулся тому, как хорошо она поняла направление. Моя свободная рука скользнула между нами, пальцы обхватили меня за талию. Я уже был возбужден. Я снова провел пальцами по ее щели, и она застонала сквозь плотно сжатые губы. Ее ноги уже дрожали вокруг моей талии.

Я нанёс немного смазки на свой член, а затем, когда он пропитался смазкой, провёл пальцем по её складочкам, нашёл вход и ввёл в неё палец. Я застонал. Она была такой чертовски тугой. Я не сводил глаз с её губ. Она прикусила их, закрыв глаза.

Прости, моя маленькая беглянка, но будет больно.

Я схватил свой член и прижал его к её входу. Нам нужно было покончить с этим как можно быстрее. Она застонала, когда я медленно вошёл в неё. Её стенки плотно обхватили мой член, и я выругался. Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо внутри женщины. Она напряглась, когда я вошёл до упора. Я снова схватил её за ноги и пообещал, что сегодня сделаю всю работу. Ей нужно было только держаться.

Мои глаза тоже были готовы закрыться, когда я вышел из неё и снова вошёл.

Она снова всхлипнула и попыталась отстраниться. Я крепче сжал её ноги и начал двигать её на себе. Она могла бы ускориться и помочь мне, но это было не важно. Она была лёгкой, как пёрышко. Она уткнулась головой мне в шею, и темп начал нарастать. Я трахал её быстрее, пока она сидела на мне. Она была такой лёгкой, что мне не нужна была её помощь.

Сосредоточься, Альфонсо. Чёрт. Сосредоточься.

Я не мог сейчас сорваться, но мне хотелось разорвать на части эту маленькую беглянку. Зачем она появилась в моей жизни? Это ненормально. Что бы ни было между нами, это ненормально. Я хотел услышать, как она выкрикивает моё имя, всё то, что, как я им говорил, они не услышат. Но мне так сильно хотелось заглушить их и просто трахнуть её по-настоящему, пометить её как свою.

Она застонала ещё громче, когда её киска обхватила мой член. Я был почти готов, а прошло всего десять грёбаных минут. Как неловко.

Я знал, что она не испытает оргазм. Она слишком сильно показывала мне свою боль. Но я мог бы и сделал бы это. Я бы сделал всё, чтобы не причинять ей ещё больше боли.

Оргазм, подкативший из самых глубин, чуть не заставил меня выйти из нее, но я удержался. Она была моей женой. Я имел право кончать в нее так глубоко, как только хотел. Но в то же время я хотел сохранить ее всю только для себя сколь возможно долго.

Я с рычанием вышел из нее в момент мощной кульминации. Я не мог даже просто насладиться процессом, потому что должен был показать им ее кровь.

Я зарычал, сдерживаясь, потому что было чертовски тяжело не кончить. Я обнял ее крепче, дыша через ноздри. Оргазм был почти болезненным от того, что я не мог дать ему завершиться.

Она дышала часто, но не отрывала голову от моего плеча.

— Я должен показать им, — прошептал я, и она расцепила дрожащие ноги с моей талии.

Она оперлась на мое плечо и посмотрела в другую сторону, вниз. Как будто ей было стыдно. Я ненавидел это, когда показывал им свой член. Он был покрыт пятнами её крови. Её девственная плева была разорвана, и она больше не была девственницей.

— А теперь убирайтесь из моей комнаты. Все вы, — приказал я.

Все как один повернулись налево и вышли за дверь.

ДВЕНАДЦАТЬ

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Я больше не могла сдерживаться и из меня вырвалось рыдание. Это было так унизительно. Зачем они так с нами поступили? По какой причине? Врач был там, чтобы показать им, что я цела. Почему мы должны были вступить в интимные отношения у них на глазах?

Между бёдер разливалась острая, непрекращающаяся боль, каждая мышца ниже пупка пульсировала от боли. Альфонсо приподнял мою голову и положил её себе на плечо.

— Всё кончено. Их больше нет. Прости, что тебе больно.

Он дал мне выплакаться, не останавливая моих рыданий. Казалось, что каждая слеза высасывает что-то из глубины моей души, оставляя меня опустошённой. Он не торопил меня, не говорил ничего, просто тихо ждал, и его присутствие было надёжной опорой, пока волны эмоций наконец не утихли.

— Давай приведем тебя в порядок и дадим что-нибудь обезболивающее.

Его голос снова стал мягким,