Развод. Исправить ошибку - Ари Дале Страница 18

Хоть не я сейчас являюсь объектом его гнева, но все равно тяжело сглатываю. Сашенька, кажется, вообще не замечает напряженной атмосферы в доме, пищит, повторяет “хотю” и тянет ручки в сторону Леши. Я пытаюсь повернуть малыша к себе, успокоить, но выходит не очень. Он начинает еще больше крутиться и громко взвизгивает.

Леша отрывается от косяка. Так быстро пересекает комнату, что не успеваю среагировать. А когда бывший муж забирает сына с моих рук, то вовсе теряю дар речи. Тянусь обратно за малышом, но, видя, как он затихает и жмется к отцу, у меня опускаются руки.

Анфиса тоже не остается равнодушной, следит за действиями Леши и с каждой секундой все больше краснеет. Сжимает кулаки. Так сильно стискивает челюсти, что, кажется, я даже слышу скрип ее зубов.

— Козел! Вот ты кто! — выплевывает она, прожигая взглядом моего бывшего мужа.

— Вот как? — хмыкает он, поглаживая по спине Сашеньку, который положил головку ему на плечо.

— Естественно, — она упирается руками в бока. От нее пышет ненавистью. — Знаешь, а я-то не могла понять, почему ты отстранился. Нет, конечно, догадывалась. Не просто же так появилась твоя бывшая женушка в офисе, — окидывает меня злобным взглядом. У меня невольно возникает мысль, спрятаться за спиной Леши, но быстро отметаю ее, понимая, насколько она глупая. — Но вот во что я до сих пор не могу поверить, так это в то, что из-за нее ты меня выселяешь! Ты же знаешь, мне некуда идти!

— Я снял для тебя номер в отеле на время, пока ты квартиру искать будешь. И сказал, что сам привезу твои вещи. Что тебе от меня еще надо? — Леша говорит настолько бесстрастно, что даже мне становится не по себе.

Хотя скрытой ярости, которая обычно скрывает за настолько холодной оболочкой, я больше не чувствую. Не знаю, сам ли Леша стал контролировать эмоции или, возможно, сын на него так повлиял. Это неважно. Зато Анфису умиротворение бывшего мужа, похоже, лишь раззадоривает. Она пыхтит от бешенства, но подойти не решается. Только глаза горят жгучей ненавистью. Переводит взгляд с меня на Лешу и обратно. После чего фыркает.

— Ты еще пожалеешь, что выбрасываешь меня, как ненужную вещь! — кривится, глядя на меня. — Вы пожалеете!

Она разворачивается и направляется к выходу.

— Анфиса, — окликает ее Леша, понизив голос. Поднимаю голову и замечаю, что Сашенька посапывает у бывшего мужа на плече. Анфиса останавливается в дверном проеме. Оглядывается, в глазах мелькает, надежда. — Вещи свои не собери, раз пришла.

Лицо девушки резко становится остервенелым, а в глазах мелькает жажда мести.

— Засунь их в задницу! — бросает она, прежде чем вылететь из комнаты.

Стук ее каблуков постепенно приглушается, после чего исчезает за хлопком двери.

Напряженные мышцы начинают болезненно расслабляться. Показываю. Веду плечами, протяжно выдыхаю, сдерживая стон. Прикрываю глаза. Анфиса покинула квартиру и резко стало легче дышать. Но ненадолго.

Не слышу, скорее, чувствую, как Леша начинает двигаться, поэтому распахиваю глаза. Отступаю на шаг. Бывший муж стоит передо мной и смотрит так пронзительно, будто хочет пробраться мне голову. Я не отвожу глаз. У меня просто нет сил. Ни на что. Столкновение с Анфисой опустошило меня. А если еще Леша собрался выяснить отношение, то точно выбрал не самое удачное время. Очередной борьбы я не выдержу.

— Забери ребенка, — отрывает от себя спящего Сашеньку и аккуратно передает мне. — Уложи его, а потом спускайся. Нам нужно поговорить.

Он дает мне отказать. Уходит быстрее, чем я успела очухаться, снова оставляя меня одну с ребенком на руках. Последнее, чего мне хочется — следовать его указаниям. Но мирное сопение сына и нервное истощение не дают ослушаться. Я просто не вынесу еще одну схватку, да и на сыне она точно отразится не лучшим образом. Он и так сегодня слишком много спит.

Поэтому вздыхаю, укладываю Сашеньку обратно на кровать. Подпираю подушками, укрываю пледом. Но вместо того, что встать, усаживаюсь рядом и не отрываю глаз от малыша.

Осознание, что у меня вряд ли получится избавиться от бывшего мужа, давит на плечи. Сашенька так сильно похож на своего отца. Правильно Леша сказал: даже тест ДНК проводить не нужно. А тот факт, что бывший муж не видел сообщения, меняет все в корне. Я-то думала, сын ему не нужен. Но сейчас, вспоминая реакцию Леши, понимаю — он не оставит нас в покое. Поэтому нам придется начать общаться, хотя бы как родители.

Подрываюсь с кровати и, пока не передумала, быстро выхожу из комнаты. Дверь не закрываю — тревога за сына все еще жрет меня изнутри.

Спускаюсь по лестнице, крепко держась за перила. Страх ледяными мурашками ползет по коже, когда я смотрю вниз, вспоминая, как мчалась за бешеной пассией бывшего мужа. Один неверный шаг, и я бы точно себе голову могла свернуть. Хорошо, что обошлось.

Оказавшись на первом этаже, замираю в нерешительности.

Леша сидит на диване. На журнальном столике стоит графин с янтарной жидкостью и два стакана, один из которых заполнен. Бывший муж подхватывает его, поднимает голову. Встречается с моими глазами, прожигает своими зелеными омутами. Не вижу никаких эмоций на лице Леши, только пустую маску, которая давно стала его лучшим другом.

Переминаясь с ноги на ногу. Собираюсь с силами. Иду к бывшему мужу. Подхожу к креслу. Едва успеваю сесть, как Леша хмыкает и качает головой.

— Зачем ты снова появилась в моей жизни? — бормочет, поднося стакан к губам.

Глава 21

— Ты сам меня сюда привел, — обнимаю себя за талию, ощетиниваясь.

Леша хмыкает. Откидывается на спинку дивана, смотрит в потолок. Молчит. Долго. ВМне даже кажется, что он больше не заговорит, но через какое-то время Леша опрокидывает в себя остатки напитка и снова садится прямо.

— Ты же понимаешь, что тебе от меня теперь не отделаться? — хмыкает, испытывающе смотрит на меня, после чего опять тянется к графину.

Мне резко становится холодно. Очень холодно. Дрожь бежит по телу. Кончики пальцев покалывает. Тело сопротивляется общению с бывшим мужем. Умом-то я понимаю, что в словах Леши есть логика, он все-таки отец, но интуиция и пережитые страдания не дают мыслить здраво. Хочется, как годы назад, сбежать, а потом ночь за ночью запираться за кухне, сползать по стене на пол и давиться слезами, чтобы никто не услышал. Вот только я больше не наивная девочка, которую предал муж, а мама и должна в первую очередь думать