Открывая двери - Ари Дале Страница 17

Разворачивает, надавливает на поясницу. Чтобы не упасть, приходится упереться ладонями в подоконник.

Собираюсь возмутиться, но Антон хватает меня за талию и вдавливает в себя. Задерживаю дыхание, чувствуя его длинный, толстый член между ягодиц. Дрожь предвкушения проносится по телу. Не дает нормально ни мыслить, ни дышать. Низ живота стягивается в тугой узел. Горло перехватывает, даже полноценный вдох сделать не получается.

Антон скользит руками к животу, спускается ниже… Звук расстегивающейся молнии звучит слишком громко в тишине. Джинсы резко перестают впиваться в кожу. Воздух застревает в груди.

— Что ты делаешь? — пытаюсь отодвинуться, но Антон только сильнее прижимает меня к себе.

Пальцами забирается под джинсы, хватает за пояс, сдергивает их, оставляя чуть ниже колен.

Задыхаюсь. Холодный воздух щиплет кожу. Стук сердца отдается в ушах, но я все равно улавливаю бряканье пряжки ремня и звук еще одной расстегивающейся молнии. Живот сводит от желания. По телу проносится волна дрожи.

Все сопротивление сходит на нет, когда я чувствую руку между ног. Кончик пальца проникает внутрь, словно проверяя готова ли я. Судорожно вздыхаю и сразу же стону, когда ощущаю легкое мимолетное прикосновение к клитору. Антон словно издевается — дразнит, но не дает мне желаемого. Кожа покрывается мурашками, стоит почувствовать очередное касание. Горло сводит, дыхание учащается.

Антон снова проникает пальцем в дырочку, после чего довольно усмехается.

— Готова? — до меня доносится его рык.

Не проходит и мгновения, как он врывается в меня одним мощным толчком. Ловлю ртом воздух. Пальцами впиваюсь в пластик подоконника. Царапаю его.

Антон стискивает мои берда. Секунду ждет, давая привыкнуть, после чего начинает двигаться. Быстро, размашисто, доставая до самых глубин. Удовольствие с примесью боли проносится по телу с каждым толчком. Кровь в венах закипает. Антон все наращивает и наращивает темп, не давая толком вдохнуть. Кусаю губы, пытаясь подавить стоны. Они превращаются мычания. Колени подгибаются, и если бы Антон не держал меня, то я, наверное, рухнула бы на пол.

Жесткие, размашистые толчки вызывают настоящих пожар внизу живота, не дают опомниться, вздохнуть. Шлепки кожи о кожу оглушают.

Мотаю головой, пытаясь хоть немного ослабить напряжение. Кожа становится невероятно чувствительной. Водолазка теперь кажется до жути неудобной. Поднимаю руку, чтобы оттянуть раздражающий ворот. Но с очередным толчком снова упираюсь в подоконник. Антон так сильно впивается пальцами в мои бедра, что точно останутся синяки. Но мне плевать. Плевать! Я хочу забрать от него все, что могу. Если он собирается пометить меня хоть так — пусть. Я не буду сопротивляться.

Легкие горят от сдерживаемых криков. Горло саднит, но я не хочу, чтобы Антон останавливался. Наоборот, подмахиваю ему, двигаюсь навстречу. Мне нужно получить от Антона свое удовольствие.

Я близка. Так близка, что не могу ни на чем сосредоточиться. Закрываю глаза, стону в голос. Ловлю кайф от каждого толчка.

Свожу бедра, усиливая трение и наслаждаясь утробным рыком, звучащим сзади.

Трясусь, чувствуя приближающуюся разрядку.

Мне нужно совсем чуть-чуть… совсем немного.

— Ты моя, запомни, — Антон вколачивается изо всей силы. — Скажи, что ты моя, — нажимает на клитор.

Застываю. Ловлю восхитительные ощущения, но Антон тут же убирает руку.

Разочарованный стон срывается с моих губ.

— Говори, — рычит Антон, не сбавляя темпа.

Не понимаю, что он от меня хочет, сама тянусь к клитору. Антон, видимо, это замечает, поэтому резко останавливается.

“Нет”, — кричит разум.

Тело горит изнутри. Напряжение начинает таять на глазах.

— Повторяй — я твоя, — цедит Антон сквозь стиснутые челюсти, явно, сдерживаясь из последних сил. Пытаюсь сама начать двигаться, но он так крепко меня держит, что не получается пошевелиться. — Я твоя — повтори!

До затуманенного разума начинает доходить смысл его слов. По идее, я бы должна сопротивляться, но понимаю, что сейчас я скажу ему все, что он хочет, лишь бы возобновить желанные толчки.

— Я твоя… твоя, — выдыхаю, с силой сжимаю член внутри себя.

Антон резко входит в меня, снова дотрагивается до клитора, начинает кружить.

Удовольствие неистовой силы разливается по венам. Тело охватывает дрожь. Перед глазами темнеет. То ли стону, то ли кричу — не понимаю. Я схожу с ума от удовольствия. Оно проносится по венам. Кожа воспламеняется. Заставляет меня сгорать изнутри. Не понимаю, что происходит. Разум уносится прочь. Постепенно прихожу в себя, и спиной чувствую крепкую грудь. Антон обнимает меня за талию, прижимая к груди. Что-то влажное течет между ног.

— Как ты? — шепчет мне на ухо.

— Хорошо, — выдыхаю и слышу хриплый смешок. — А ты?

Антон застывает, только его размеренно поднимающаяся и опускающаяся грудь, напоминает, что за мной не статуя. Не понимаю, что не так. Хмурюсь. Двигаться совсем не хочется, но все-таки собираю остатки сил, после чего разворачиваюсь в мужских объятиях. Заглядываю ему в глаза и вижу в них настоящую бурю.

— Что не так? — в животе начинает ворочаться тревожный червячок.

Антон сводит брови у переносицы.

— Ты сама сказала, что моя, — его хватка на моей талии усиливается. — Запомни это раз и навсегда. Мы можем ругаться, спорить, но никогда не говори о расставании. Поняла? — он говорит настолько серьезно, что радость крылышками бабочек вытесняет червячка.

— Поняла, — нежно улыбаюсь, невольно бросаю взгляд за его плечо. Желудок ухает вниз. Замираю. — Антон, — расширяя глаза, чувствую облегчение и страх одновременно. — Только не говори, что дверь все это время была открыта.

Антон поворачивает голову. Напрягается. Его мышцы словно наполняются сталью. Он быстро застегивает ширинку, отпускает меня и широкими шагами направляется к двери. Я тоже привожу себя в порядок, после чего иду следом.

Антон застревает в проходе, дергая ручку. Похоже, настолько занят делом, что даже не слышит моего приближения.

— Что там? — кладу руку ему на спину, чувствуя, как мышцы перекатываются.

— Защелка не работает, — Антон вдыхает и толкает дверь.

По телу проносится дрожь.

— Ты же не думаешь, что… — ком застревает в горле, поэтому приходится сглотнуть его, чтобы снова начать нормально говорить. — Нас никто не видел? — холодок пробегает по позвоночнику.

— Вряд ли, — Антон выпрямляется и оборачивается ко мне. — Хотя не уверен, что не слышали, — уголок его губ ползет вверх.

Шире распахиваю глаза, тело немеет.

— Да, успокойся ты, — Антон притягивает меня к себе за талию. — Ты все равно стояла спиной и вдобавок за мной, — целует в лоб.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Нужно быть осторожнее, — прижимаюсь щекой к груди Антона, слушаю, как сильно, размеренно бьется его сердце. — С твоей-то тягой заниматься сексем в разных местах, — вздыхаю.

Антон застывает. Его сердцебиение учащается.

— Что ты сказала? — хрит.

Чувствую его