Со всей любовью на которую способен - Amabile_Giusti Страница 17

Как только сёстры остались одни, после того как мать ушла на работу, повторяя сотни раз, что нужно закрыть дверь и вынуть ключ из замка, Соле извинилась перед девочкой за то, что накричала, а затем прошептала ей заговорщическим тоном:

— Через несколько дней начнутся каникулы, так что мы сможем навещать Диора каждое утро.

Печаль Карлы мгновенно исчезла.

— Да! — радостно воскликнула она.

— Ты счастлива?

— Счастлива! — повторила девочка, а затем добавила, хлопнув в ладоши: — А Эрик пойдёт с нами?

— Если хочешь, Эрик тоже может пойти.

— Здорово!

— Но это должно остаться тайной, хорошо?

Карла широко улыбнулась, кивнула и тихо заявила:

— Секрет!

ГЛАВА 7

«Исключить из жизни дружбу — всё равно,

что лишить мир солнечного света».

Цицерон

Соле, скорее всего, запомнит то лето на всю оставшуюся жизнь. Каждое утро, после того как Мириам уходила на работу, они с Карлой выходили из дома и встречались с Даниэлем. Затем все вместе отправлялись в Верхний Роветто к Диору.

Карла очень радовалась, она даже научилась узнавать дорогу в город-призрак, и каждый раз, прижавшись носом к окну мини-автомобиля, восклицала: — Большой дом! Разрушенный дом! Жёлтые цветы! Трава, трава, трава! Маленькая стена! Большое дерево! Маленькое дерево! Мадонна! — ещё до того, как они проезжали мимо этих самых ориентиров и в конце длинной сельской дороги видели в нише небольшую статуэтку Мадонны, которую установили для защиты города от опасности нового наводнения.

Ребята много веселились, погрузившись в захватывающее спокойствие, а однажды даже рисовали на стене дома. Карла возилась с акриловыми красками и кистями, создавая нечёткие фигуры, узнаваемые только в её воображении, а позже объяснила, что это все они: она танцует и поёт, Диор (больше похожий на маленького лягушонка, чем на собаку), Соле с рыжими волосами, как у Ариэль, и Даниэль, которого продолжала называть Эриком.

Но не только это делало Соле сияющей и довольной. Она чувствовала, что живёт в идеальном мире, полном приключений и любви, игр, поцелуев и свободы, а ещё и потому, что начала писать. Это была не совсем история, а скорее личные размышления о себе, своей жизни и страхах. В дневник, подаренный Даниэлем, она переписывала только окончательный вариант. Пробы, черновики и неудачи Соле заносила в компьютер, чтобы удалить, если что-то не понравится. Когда была убеждена, что текст приличный, она распечатывала страницы, чтобы перечитать, и если оказывалось, что всё ужасно, то без зазрения совести выбрасывала листы. Однако Соле и представить не могла, чтобы оторвать хотя бы уголок страницы дневника, которым дорожила, как золотой реликвией.

Мириам возвращалась с работы ближе к вечеру и обнаруживала дома довольную и голодную Карлу, и не склонную спорить Соле. Мать решила смириться с этой атмосферой, воплотив в жизнь пословицу, согласно которой «дарёному коню в зубы не смотрят». Поначалу Соле боялась, что Мириам всё поймёт или, по крайней мере, почувствует в воздухе тень недосказанности. Она знала, что полностью заставить замолчать младшую сестру невозможно, и была готова к расследованию или, что ещё хуже, к войне. Но Мириам, уставшая и разгорячённая после работы, не удивилась, когда девочка проговорилась о прекрасных рисунках, которые она сделала, о том, как принц Эрик взял её на руки, чтобы показать гнездо маленьких птичек, об Эрике и Ариэль, держащихся за руки, и другие подобные сказки. Очевидно, мать считала их фантазиями ребёнка с живым воображением, который постоянно смотрит один и тот же DVD и придумывает истории, связанные с русалочкой. Даже упоминание о Диоре время от времени не удивляло; Мириам считала, что это воспоминания, а Соле умела отвлечь разговор, когда он рисковал зайти на минное поле.

В общем, всё было хорошо, пока в один прекрасный день события не приняли иной оборот.

Они рано вернулись из Верхнего Роветто, потому что небо заволокло тучами и погода грозила дождём. При первом сильном ливне Даниэль настоял, что проводит их до дома. К тому же из-за странной погоды вокруг никого не было, и в любом случае Соле не хотела, чтобы Карла промокла.

Поэтому они вышли из машины у подъезда и вернулись в квартиру. Через несколько минут в дверь постучали. Соле посмотрела в глазок и увидела Лауру.

Она открыла и сразу поняла, что подруга очень расстроена. Лаура даже не поздоровалась с ней, когда вошла в коридор, не рассказала о каникулах в Апулии, единственное, что она сделала, — недобро посмотрела на Соле, нет даже зло, а затем сказала воинственным тоном:

— Вы были вместе.

Соле вздрогнула и тут же всё поняла. Она связала обиженный и яростный взгляд Лауры с тем, что та видела её вместе с Даниэлем, и эта правда шокировала подругу. По мере того как укреплялись их отношения с Даниэлем, Соле решила обо всём рассказать Лауре, когда та вернётся. Девушки мало писали друг другу в течение этих пятнадцати дней разлуки, и Соле даже надеялась, что её подруга за это время увлеклась кем-то другим, и пилюля будет не такой горькой.

Соле было неизвестно, встретила ли Лаура кого-то или нет, но она определённо выглядела очень рассерженной.

— Как давно это происходит? — спросила Лаура пытливым тоном.

Соле могла бы солгать, выдавая за влюблённость последних двух недель, но это не сделало бы её более верной подругой. Поэтому она решила наконец быть честной.

— Около двух месяцев, — ответила она. Соле чувствовала себя странно: холод в конечностях и краснота на лице, словно тело не знало, в какую сторону двигаться. Лёд или пламя?

— Так это всегда была ты! — воскликнула Лаура. — Ты говорила, что он тебе не нравится, а на самом деле это не так! И он никогда не смотрел на меня, он всегда смотрел на тебя! Ты обращалась со мной как с идиоткой! Когда я сказала тебе, что он мне нравится, ты прикинулась дурочкой, а сама тем временем развлекалась с ним!

— Мы изредка общались по телефону и в WhatsApp. Только в последнее время мы стали видеться чаще, — объяснила Соле, стараясь сохранять спокойствие.

— И с этим хочешь показать свою правоту?

— Я этого не говорила. Только то, что ты употребила слово «развлекалась» в таком тоне, что можно подумать неизвестно что.

Голос Лауры стал громче, словно девушку раздражало сопротивление подруги. Соле понимала, что была неправа, не