Бывшие. Ты (не) забыл о сыне - Анна Раф Страница 17

После минутного транса отстраняю девушку в сторону.

— Дим, я на тебя нисколько не обижаюсь. Когда любят, на слова внимания не обращают, только на поступки. Я понимаю, ты вспылил, но в целом-то у нас всё хорошо, как и раньше, — блеет овечкой и хлопает на меня своими пластиковыми веерами, исполняющими роль ресниц.

— Я безумно благодарен тебе, Мария, что ты мне открыла мне глаза. Я действительно был ослеплён влюблённостью и ничего дальше своего носа не видел. Но, увы, это ничего не значит, и нашим с тобой отношениям в любом случае конец, — на выходе произношу я и, резко развернувшись, направляюсь в сторону особняка. Мария, громко охнув, бежит следом за мной.

Захожу в особняк и с ходу направляюсь на кухню. Вера вроде как собиралась детей кормить, наверное, она до сих пор там.

Мария семенит за мной следом. Ладно, ничего ей не говорю. Сейчас пообщаюсь с Лариной, и вместе будут чемоданы собирать. Людям, которым от меня нужны только деньги, не место в моём доме.

Прохожу на кухню и замираю на месте. Язык становится словно ватный. Смотрю на неё и напрочь забываю, как разговаривать.

— Дети завтракать не стали, я отвела их спать. Могу вам каши предложить, — Вера первая разрывает нависшее молчание.

— Вера Викторовна, объясни мне, пожалуйста, что ты делала четыре года назад в Ялте и почему с моего банковского счёта тебе была отправлена некоторая сумма денег, — нервно выдыхаю и продолжаю говорить: — Да и почему в моих покупках четырёхлетней давности значится точно такое же кольцо, как и у тебя… Выходит, мы были знакомы и ты обманывала меня столько времени?

Глава 18

Вера

От слов Виктора поджилки начинают трястись, а желваки на лице — исполнять свой нервный танец.

Выходит, что Мария всё ему рассказала, и для мужчины теперь не секрет, что всё это время у него был сын.

— Прости, я не знала, как сказать. Я думала, что у тебя своя жизнь, не хотела сваливаться словно снег на голову. Боялась, не поверишь, что Димка твой родной сын… — начинаю хоть как-то оправдываться, но…

Таранов выпучивает на меня дикие глаза. В его взгляде я вижу недоверие… А его и без того красное лицо моментально становится багряным.

— Вот, я же говорила, что она будет на тебя своего ребёнка вещать, бесстыжая какая, — широко улыбаясь во все тридцать два, бормочет из-за спины мужчины.

Громко сглатываю. Теперь-то мне понятно, почему Таранов готов рвать и метать. Просто кто-то слишком завистливый в очередной раз решил оболгать меня.

— А ну заткнись! — Дмитрий ни с того ни с сего рычит на Марию.

— Ну, Дима… Неужели ты готов спустить наглую ложь этой провинциальной мымре? У нас любовь, а она просто грязь под нашими ногами, — блеет овечкойи, как последняя дурочка, хлопает своими ресницами.

— Чемоданы пакуем, и чтоб ноги в моём доме не было! — рычит не своим голосом и широким шагом направляется на выход. В самых дверях разворачивает и грозно добавляет: — Обе! Чтоб забыли дорогу в мой дом!

— Дима, — Мария резко подрывается с места и падает ему в ноги.

Честно сказать, зрелище то ещё. Человек, имеющий хотя бы крупицу уважения к себе, ни за что на свете не пошёл на такие унижения.

Мария цепляется за ноги Дмитрия и едва ли не ботинки ему целует. А нет, всё-таки и в самом деле целует. Какая мерзость.

— Димочка, только не бросай меня. У нас же любовь. Анна тосковать по мне будет, я же ей как родная мать, — захлёбываясь слезами, в прямом смысле этого слова валяется в его ногах.

— Встань, не позорься, — помогает ей встать на ноги. — Рядом с Анечкой я вижу добропорядочную, а главное, честную женщину. И ни одна из вас, к сожалению, ни честностью, ни добропорядочностью не обладает. Всего хорошего, час вам на сборы.

Пустив в мой адрес неодобрительный взгляд, мужчина выходит из кухни.

— Это ты во всём виновата! В школе от тебя спасения не было, так ты мне ещё и во взрослой жизни умудрилась всё испортить! — едва ли не с кулаками кидается на меня ненормальная.

— Спокойно, — отстраняюсь в сторону и беру в руки скалку, так, чисто на всякий случай.

А то мало ли ей голову взбрендит, и она в самом деле с кулаками на меня бросится.

— Вот на кой чёрт ты припёрлась в мой дом?! Что тебе в своём жопосранске не сиделось-то?! — орёт блаженным голосом.

— Ну, во-первых, подруга, мы с тобой из одного, так сказать, населённого пункта, а во-вторых, не в твой дом, а в дом Таранова. Как я поняла, ты тут больше никто, и твой голос больше не значит ровным счётом ничего, — заявляю, повыше задрав подбородок.

Она ждала, что я перед ней спасую? Что испугаюсь, расплачусь и буду извиняться? Хрен!

Мерзавка всеми силами хотела навредить мне, но сделала хуже только себе. Вот не зря же говорят: «Не делай другим зла, ибо как аукнется, так и откликнется». Вот оно и аукнулась, да так аукнулось, что Таранов расторг свадьбу и выгнал Марию из своего дома. Бумеранг.

— Ишь ты какая. Припёрлась в мой дом и права качает!

М-да, видимо, всё настолько плохо, что Щербакова отрицает произошедшее и до сих пор считает, что ничего не произошло и всё наладится по щелчку пальцев.

Осуждающе качаю головой и, оставив Марию в одиночестве лить слёзы, направляюсь к себе в комнату.

Димка спит себе в своей кроватке, никого не трогает, а вот кроватка Анны пустует. Нетрудно догадаться, что отец унёс спящего ребёнка к себе в комнату.

Громко выдыхаю и ощущаю, как обжигающая слеза пробегает по моему лицу. А ведь мы так и не поговорили нормально… Он даже не дал мне ни единого шанса объясниться. Выдрал, как какой-то гнилой зуб, и выкинул.

Он же сам мне перевёл эти проклятые двести тысяч. Я его отговаривала, говорила, что не надо. Но он настоял и перевёл. И колечко я у него не просила. Он мне его сам в нашу последнюю встречу подарил. Надел, позвал замуж и пропал.

Больно… Ведь это был наш второй и последний шанс. Судьба помогла нам, свела нас снова. Но мы упустили свой шанс быть вместе.

И что там только