Плохое влияние - Хлоя Уоллес Страница 17

произошло. Ведь он должен контролировать меня, разве нет? Если бы вместо того, чтобы

быть с Пейтоном, он обратил внимание на меня, возможно, всё было бы по-другому.

Я выхожу из ванной с полотенцем, намотанным на тело, и с мокрыми волосами, когда

вдруг раздается грохот по всей комнате.

Это Эрос. Он выбил дверь.

Его глаза сияют от возбуждения, когда он видит меня и осматривает с головы до ног, как

ребенок, открывающий свой подарок на Рождество.

— Что ты, черт возьми, делаешь?! — восклицаю я. — Как ты мог так войти?! — кричу, прижимая полотенце к телу. — Моя... моя дверь! — жалуюсь.

Вопрос должен быть: сколько раз он собирается входить так, не зная, что может найти?

— Я просто переживаю за тебя, — говорит он, не особо искренне, с усмешкой на лице и

игривым взглядом.

— А что, если я была бы голой? — скрещиваю руки и злюсь. Я не знаю, когда он решил

сделать это в своей маленькой, бесполезной голове.

— Где проблема? Думаю, мне бы больше понравилось увидеть тебя так, — его улыбка

тянется в сторону, и я чувствую, как он может заставить меня проглотить полотенце за

секунду.

Я выдыхаю с раздражением.

— Ты невыносимый! Убирайся отсюда!

— Ты закончила с оскорблениями, или мы можем идти? — говорит он, прогуливаясь по

моей комнате, осматривая её, как в тот момент, когда я его встретила.

Я начинаю краснеть от гнева. Я его терпеть не могу.

— Ты... куда, черт возьми, хочешь пойти? Я с тобой никуда не пойду, идиот!

Я подхожу к нему и начинаю толкать его в грудь, чтобы он вышел из комнаты, но он

просто смотрит на меня с вызовом.

— Это сюрприз, поверь мне, тебе понравится.

— Уходи.

— Иди со мной.

Мы с ним устраиваем молчаливое противостояние. Я снова держу полотенце, он

облизывает губы, глядя на меня, и я не могу не смотреть туда. Боже, как он, красив... и его

губы... Жаль, что стоит ему открыть рот, и ты хочешь закрыть его кулаком.

— Ладно, я пойду, если ты уйдешь сейчас и дашь мне возможность одеться, — говорю

наконец, стараясь говорить уверенно и спокойно.

— Я уйду, но не забудь, что теперь твоя комната без двери. Любой может заглянуть и

увидеть тебя без полотенца. — шепчет он с хриплым голосом.

Я сглатываю, пока он поворачивается и начинает выходить из комнаты. Но я не

успокаиваюсь, пока не слышу, как закрывается дверь его комнаты.

Черт, какой он... красивый? Привлекательный? Неотразимый? Соблазнительный?

Совершенный...? Ах! Что со мной? Мы ведь говорим о Эросе! О том самом парне, который кажется, что только и делает, что раздражает меня круглые сутки.

Я глубоко вздыхаю, закрываю глаза и быстро хватаю одежду. Я выбираю белый топ с

тропическими цветами и высокие шорты с кроссовками. Надеваю сережки-колечки и

собираю волосы, прежде чем выйти через несуществующую дверь моей комнаты.

Эрос отправляет мне сообщение, что ждет меня в машине, и я запираю дверь дома на

ключ. Я все еще думаю, что скажу своему отцу, когда он спросит, почему в моей комнате

огромная дыра в стене, но лучше отложить этот вопрос на потом.

Я сажусь на переднее сиденье, застегиваю ремень безопасности, и Эрос не тратит ни

секунды, чтобы завести машину и поехать. Я ставлю ноги на бардачок.

— Ты мне уже скажешь?

Его серьёзное и сосредоточенное выражение лица, пока он водит, заставляет меня хотеть

смотреть на него всё время, но я знаю, что он это заметит, поэтому отворачиваюсь и

смотрю через окно.

— Ты злишься. Тебе всё, что происходит, мешает, и ты не знаешь, кого обвинить. Тебе

нужно выпустить пар, и я сомневаюсь, что ты будешь делать то, что я бы сделал, потому

что ты всего лишь девочка, — я закатываю глаза. — Так что ты поможешь мне с моим

планом мести.

Поднимаю бровь.

— Что? — я смеюсь. Его лицо остаётся неизменным. Он не шутит. — Твой план мести?

Что это вообще?

Он молчит. Поворачивает налево, и я понимаю, куда мы едем. На порт. Он

припарковывает машину в довольно уединённом переулке, оставляя ключи в замке

зажигания, что довольно рискованно, учитывая, что это дорогая машина, и её могут легко

украсть. Но я не говорю ничего. Выходя из машины, я следую за ним. У него большая

спортивная сумка, но я решаю не спрашивать. Пусть меня удивит.

Мы идём к пристани, дальше по тёмным переулкам, пока не оказываемся на огромных

площадках с заметными следами от шин на асфальте. Морской ветер развивает мои

волосы, а воздух пахнет солью. Мы на месте, где проводятся нелегальные мотогонки.

— Что...?

— Видишь эти мотоциклы там? — спрашивает он, указывая на три кастомизированных

больших мотоцикла и прерывая меня. — Мы их уничтожим.

Я делаю выражение ужаса.

— Ты что, серьёзно? — он начинает решительно идти вперёд, вытаскивая бейсбольную

биту из сумки. О, боже. Он серьёзно.

— Эрос! Подожди!

Я подбегаю к нему, и он протягивает мне биту, смотря мне в глаза.

— Что скажешь, Риз Расселл? Осмелишься быть плохой девочкой?

Несмотря на ситуацию, я смеюсь. Я качаю головой, но беру биту.

— Ты с ума сошёл.

Эрос достаёт какой-то инструмент из сумки, пинает мотоцикл и начинает прыгать на нём, пинать его. Я закрываю рот руками.

— Боже мой.

— Давай, Расселл, твой черёд.

Я смотрю на биту в руках и на мотоцикл.

— Нет... не могу. Я не осмелюсь. Не знаю, чьи это мотоциклы, это не честно.

Он вздыхает.

— Хочешь знать, чьи? — говорит он, отдышавшись, с полузакрытыми глазами. — Это

мотоциклы тех мудаков, которые виноваты в смерти одного из моих лучших друзей. — он

делает паузу. — Его звали Лукас, Лукас Харпер. — я морщусь от удивления, понимая. —

Да, брат Пейтон. Лукас участвовал в этих гонках. Он был лучшим, чемпионом. И эти

придурки так завидовали ему, что решили манипулировать тормозами его мотоцикла на

самой важной гонке года. Лукас не выжил, а они до сих пор здесь. Всё ещё участвуют в

гонках и каждое воскресенье идут в тот же бар пить пиво. С пяти до восьми вечера. И, угадай что, Расселл? У нас есть полчаса, чтобы отомстить.

Я снова смотрю на биту в руках. Я не знала, что случилось с братом Пейтон. Теперь я

понимаю, откуда Эрос её знает и почему так себя вел на вечеринке.

Чёрт с ним.

— За Лукаса, — бормочу, прежде чем ударить бейсбольной битой по блестящему

чёрному пластику мотоцикла. Он разлетается на куски, издавая пронзительный звук. Я

боюсь, что кто-то это услышит, но вокруг никого нет.