Незаконченные дела - Ребекка Яррос Страница 16

— Ты готова? — его рука легла на ее поясницу, притягивая ее ближе.

— Готова? — спросила она, приподнимаясь на носочки.

— Ну, ты кажешься немного неопытной, — прошептал он, опускаясь ниже.

— Готова... — это прозвучало так же неслышно, как и она сама. Ее целовали всего один раз, так что вряд ли это можно было назвать опытом.

— Все в порядке, мы будем двигаться медленно, — пообещал он, поднимая руку, чтобы коснуться ее щеки. — Я не хочу, чтобы ты испугалась, когда я переключу управление.

Она проигнорировала все эти американизмы и выгнула шею, но мужчина отступил назад.

Он. Отступил. Отступил?

Она стояла как рыба с открытым ртом, пока он ухмылялся.

— Пойдем, стажерка, сделаем этот маленький полет законным... — он протянул руку.

Она быстро моргнула.

— Стажерка? — она что, запуталась в своих словах?

Он притянул ее к себе, поглаживая шею и перебирая руками ее волосы, опустив губы в сантиметрах от ее губ.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас, Скарлетт.

И тут у нее подкосились колени.

Хорошо, значит, они были на одной волне.

— Но если мы не улетим прямо сейчас, то потеряем горизонт, а это в три раза усложняет задачу держать самолет ровно, пока ты им управляешь.

Она вздохнула, и он провел губами по ее губам, дразня ее обещанием поцеловать, прежде чем оставить ее.

— Подожди. Лететь на нем? — воскликнула она.

— Ну да, а для чего, по-твоему, нужны тренировочные полеты? — он взял ее за руку и нежно потянул за собой. — Пойдем, тебе понравится. Это вызывает привыкание.

— И это смертельно опасно.

Он повернулся и поднял ее на руки, чтобы поставить на крыло. Все места, где соединялись их тела, задрожали.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, — пообещал он. — Ты просто должна довериться мне.

Она медленно кивнула.

— Хорошо. Я могу это сделать.

Глава пятая

Джорджия

Дорогая Констанс,

Покинуть тебя сегодня было самым трудным, что я когда-либо делала. Если бы это была только я, я бы никогда не уехала. Я бы осталась рядом с тобой и довела бы эту войну до конца, как мы и обещали. Но мы обе знаем, что дело никогда не было во мне. Мое сердце кричит обо всем, что мы потеряли за последние несколько дней, о несправедливости всего этого. Я обещала тебе, что никогда не позволю нашему отцу добраться до Уильяма, и я не позволю.

Мне бы хотелось, чтобы и ты была в безопасности. Наши жизни сложились совсем не так, как мы планировали. Я бы хотела, чтобы ты была со мной, чтобы мы отправились в это путешествие вместе. Ты была моим компасом все эти годы, и я не уверена, что смогу найти свой путь без тебя, но, как я обещала сегодня утром, когда мы прощались, я сделаю все возможное. Я всегда ношу тебя с собой в своем сердце. Я вижу тебя в голубых глазах Уильяма, наших глазах и его милой улыбке. Ты всегда была создана для счастья, Констанс, и мне очень жаль, что мой выбор лишил тебя стольких шансов обрести его. Для тебя всегда найдется место рядом со мной.

Я люблю тебя всем сердцем,

Скарлетт

— А потом все просто... заканчивается, — сказала я Хейзел, когда мы сидели на ее заднем дворике и смотрели, как ее малыши плещутся в детском бассейне у наших ног. — И для читателя — это самый мрачный момент, так что ты знаешь, что должен быть третий акт, верно?

— Но как ее правнучка... — я покачала головой. — Я понимаю, почему она не смогла его написать.

Я закончила рукопись в шесть утра, но ждала, пока часы пробьют семь, прежде чем позвонить Хейзел, и уже в полдень появилась у нее после быстрого кошачьего сна. Она была моей лучшей подругой с детского сада, с того самого года, когда мама во второй раз оставила меня на пороге бабушкиного дома, и наша дружба сохранилась, несмотря на то что наши жизни шли совершенно разными путями.

— Значит, книга основана на ее собственной жизни? — она наклонилась вперед и погрозила пальцем своему сыну в надувном бассейне перед нами. — Нет, нет, Колин, ты не можешь взять мяч своей сестры. Отдай его.

Шаловливый блондин, который оказался очень похож на свою мать, неохотно вернул пляжный мяч своей младшей сестре.

— Ага. Рукопись заканчивается прямо перед ее отъездом в Штаты, по крайней мере, так следует из писем. А письма... — я медленно выдохнула, пытаясь унять боль в груди. Эта любовь, она не была похожа на ту, что была у меня с Демианом, и теперь становилось понятно, почему бабушка была так против моего брака с ним. — Они так сильно любили друг друга. Представляешь, моя мама нашла целую коробку бабушкиной корреспонденции с войны и даже не сказала мне об этом... — я вытянула ноги перед собой, упираясь одной босой ступней в бортик бассейна.

— Ну... — Хейзел помрачнела. — Это твоя мама... — она быстро отпила чай со льдом.

— Правда, — я вздохнула полной грудью. Хейзел делала все возможное, чтобы не высказываться негативно, когда речь заходила о маме, и, по правде говоря, она была единственной, кому я могла это позволить, поскольку она была рядом в самые тяжелые времена. В этом и заключалась особенность мамы — я могла критиковать ее, но никому другому это не разрешалось.

— Ну как дома? — спросила она. — Не то, чтобы я лично не была рада, что ты здесь, потому что это так.

— Ты просто счастлива, что рядом есть кто-то еще, кому ты доверяешь нянчиться с детьми, — поддразнила я.

— Виновата. Но если серьезно, то как это?

— Сложно, — я смотрела, как ее дети плещутся в воде по пояс, и обдумывала свой ответ.

— Если я закрою глаза, то смогу притвориться, что последних шести лет не было. Я никогда не влюблялась в Демиана. Я никогда не встречала... невесту Демиана...

— Нет! — вскрикнула Хейзел, ее рот приоткрылся. — Он помолвлен?

— Да, судя по семнадцати сообщениям, которые я получила сегодня. Будущая миссис Демиан Эллсворт была двадцатидвухлетней блондинкой с гораздо большей грудью, чем у меня, — я пожала плечами. — Я ожидала этого, ведь она должна родить с минуты на минуту... — от этого не стало менее больно, но я не могла ничего изменить.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Хейзел. — Он