Измена. Танцы на осколках (СИ) - Анна Рэйн Страница 15

— Жаль. — кивает мужчина, разворачивается и выходит, а я не понимаю, о чем он: о том, что мы поссорились или о том, что я промолчала.

Однако, когда он выходит из кухни, я чувствую невероятное облегчение. Будто камень с плеч. Хранить грязные секреты — тяжелая ноша.

Вытираю салфеткой кафель от воды, мою руки и стою, не в силах идти обратно за стол. Слышу из столовой смех Макса и он меня жутко раздражает. Беру с вешалки в холле свое пальто и выхожу на воздух. На большой веранде сейчас темно, тихо и прохладно. Свежий ветер приводит меня в чувства и я глубоко вдыхаю. Мандраж начинает отступать.

Ухожу под навес, увитый декоративным виноградом, и сажусь в угол, кутаясь сильнее в шерстяную ткань. Смотрю в темноту перед собой. Так надоело все. Идет вторая неделя, а складывается ощущение, что я уже год в заточении. Наверное, когда выйдет срок контракт, я буду выглядеть как узница, выпущенная из подземелья. Осунувшаяся, седая, с нервным тиком и желанием умереть.

Невесело усмехаюсь своим мыслям. На глаза опять наворачиваются слезы. Смахиваю их. Не хватало еще страдать из-за этого клубка змей.

Слышу, как спустя время дверь тихонько хлопает и на веранду выходит Марк. Он прикуривает и спускается по ступенькам вниз. Облокачивается спиной о перила и смотрит в небо.

Замираю, боясь его потревожить. Мне не хочется, чтобы он разговаривал со мной из вежливости. А еще я боюсь, что он попробует все же узнать о том, чем я грозила Максу.

Сижу и не шевелюсь, разглядывая его мощную фигуру. Если сравнивать с Максом, то Марк выглядит более тяжеловесно: широкие плечи натягивают ткань пиджака, мощная шея напряжена.

Аура Макса всегда была пропитана обаянием. На людях он душа компании. Аура вокруг Марка другая. Таинственная. И в тоже время все в его образе будто пропитано тестостероном. Он выглядит немного пугающе. Как затаившийся хищник.

Забывшись, шмыгаю носом и Марк резко оборачивается. Ни слова не говоря, поднимается на веранду и садится рядом со мной на скамейку.

— Не помешал? — уточняет он ровным голосом.

— Нет, — выдавливаю из себя улыбку, хотя в темноте ее и не видно скорее всего, — я просто устала от застолья. Вышла подышать воздухом и не хотела мешать вам.

— Давай договоримся: на «ты». А то я чувствую себя ровесником отца.

Киваю и усмехаюсь.

— Ну, вот, уже офизиоза меньше. Даже улыбаешься иначе. — замечает Марк и я смущаюсь.

Получается, он прекрасно видит фальшь.

— Я тоже не очень люблю все эти псевдосемейные сборища. — добавляет, глядя перед собой.

Вскидываю на него взгляд. Он оборачивается ко мне и серьезно смотрит мне в глаза. Его глаза в темноте блестят, как два черных озера.

— Только я не понимаю, Рита, вы же только поженились с Максом. Медовый месяц в самом разгаре, а у вас уже со свадьбы какие-то недопонимания. У меня складывается впечатление, что тебя тут держат в заложниках.

Горькая усмешка срывается с моих губ раньше, чем я успеваю взять себя в руки.

Быстро отворачиваюсь и судорожно вдыхаю.

— Прости, если сейчас задел за больное. Мой брат — не самый лёгкий крест. Но, просто, если девушка выходит замуж по любви, то, обычно, еще какое-то время она очарована своим мужчиной. А если из меркантильных соображений, то спокойна и невозмутима, потому что знает, ради чего терпит. А ты… ощущение, что ты от волков в лесу отбиваешься.

Тихо смеюсь, чтобы скрыть боль. Стараюсь контролировать себя, но тело предательски дрожит.

— А вы, Марк? — немного подумав, задаю вопрос. — Вы свою жену как выбирали?

— Римма работает в нашей компании, как ты уже знаешь. Она пришла к нам на практику. Показала хорошие результаты работы. Макс предложил ей должность помощницы, потому что его как раз ушла в декретный отпуск. На новогоднем корпоративе мы познакомились ближе и стали общаться. Ну и вот, уже два года вместе.

— То есть, это не дочь партнера, не девушка из какой-то богатой семьи? — уточняю.

— Да нет. А что?

— Ну, просто она очень похожа на даму из высшего света, — отвечаю уклончиво.

«На высокомерную ядовитую змею она похожа» — крутится в мыслях, но я прикусываю язык.

— Если ты о поведении, то да, Римму иногда заносит. Не принимай на свой счёт. Это все синдром отличницы и гиперответственность.

Округляю глаза. Чего? Отличницы? Отличницы по наставлению рогов, если только. Уверена, что она просто решила вырваться в люди и оттяпать себе кусок пирога с золотой начинкой. И, как нормальная меркантильная женщина, выбрала серьезного Марка. А Макс… я не знаю.

Возможно, он был ее любовником ещё до их свадьбы. Или она его держит как запасной вариант. Или, как бы это печально ни звучало, у ее мужа могут быть какие-то… физические проблемы…

— Нет, я не об этом. — вздыхаю. Не знаю, как у него спросить, чтобы он понял. — Почему вам разрешили жениться на простой девушке? А как же престиж, статус, лицо? — кручу рукой в воздухе, вспоминая слова свекрови. — Репутация?

— Мы вроде договорились на «ты»? — усмехается Марк. — Во-первых, за мою судьбу родители не так трясутся, как за судьбу Макса. То ли потому, что я сам по себе другой, то ли потому, что относятся к нам с братом по-разному.

Наблюдаю, как Марк прикуривает ещё одну сигарету. Он даже это делает привлекательно и мужественно. Да, вот именно с мужественностью он у меня и ассоциируется.

— А, во-вторых, — на меня моим родителям нечем надавить. — усмехается он. — Все свои проблемы я решаю сам. Живу отдельно. Есть свой бизнес. Плюс замещаю отца и управляю его компанией, пока он восстанавливается после нескольких операций. А, и ещё нянчусь с младшим братом, когда он косячит по работе. Прости, что говорю тебе об этом прямо. Я привык называть вещи своими именами.

Он… управляет компанией отца? А мне Макс говорил, что это на его плечах все держится… Теперь то я верю, что это был лишь красиво распушенный павлиний хвост…

— Подожди… Ты почему об этом спросила? — Марк снова оборачивается ко мне и я вижу как не в глазах, а в общих чертах его лица, на секунду озарившегося от огонька сигареты, мелькает удивление.

Вздыхаю. Мы слишком разоткровенничались с ним что-то… Теперь уже с темы не съедешь. Да и не хочется. Носить эту ношу внутри и не иметь возможности ни с кем поделиться, тяжело.

— Хочешь сказать, что Макса заставили на тебе