Пышка. Невинная для кавказца - Айрин Лакс Страница 14

Дрожащими руками достаю белье. Шелк скользит по пальцам, холодный и непривычно нежный. Сбрасываю футболку, в которой хожу уже неделю.

Стираю и надеваю снова.

Трогаю трусики — почти невесомые, кружевные.

Какое это счастье, наверное, надеть трусики, а то я целую неделю без белья…

Лифчик — такой же прозрачный, скорее для красоты, чем для поддержки.

Чувствую на себе взгляд Тамерлана.

Обжигающий, тяжелый. Он смотрит в отражение в темном стекле окна.

Видит все.

Краснею до корней волос, но продолжаю одеваться. Платье обтекает фигуру, садится идеально, будто шили на меня.

Сидит по фигуре.

Чуть ниже колена, с разрезом до середины бедра.

Я бы сказала, что выгляжу в нем провокационно!

— Туфли в пакете, — голос хриплый.

Наклоняюсь за туфлями. Платье натягивается, открывая ноги почти полностью. Сзади слышу судорожный вздох. Замираю на секунду, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

И вдруг — горячее, влажное прикосновение сзади.

Тамерлан задирает платье, любуется.

— Шикарный вид, — говорит хрипло, проведя ладонью по заднице.

И нажимает пальцами…

На тонкое кружево, а потом…

Потом он вообще толкает меня к кровати, наклоняется и прикусывает мою киску через тонкую ткань.

— Съел бы тебя. Прямо сейчас. Съел!

— Ах! — выдыхаю я.

Он отстраняется.

Глаза горят темным огнем. Дышит тяжело.

— Извини, — говорит хрипло. — Я кое-что выяснил. Ты ни при чем.

Такое чувство, будто эти слова дались ему с огромным трудом!

— То есть, я могу быть свободна?

— Не так быстро. Сначала — детали. В остальном, извини, — говорит резко.

Сразу становится ясно, что он не привык извиняться.

И то, что он говорит это мне, то, что признает свою ошибку, это из ряда вон выходящее событие!

Смотрит на меня, и я вижу — ему правда стыдно?

Он чувствует вину?!

Или это игра?

— Тамерлан... — начинаю я.

— Обувайся, — обрывает он. — Выходим через пять минут.

Разворачивается и выходит, оставляя меня в центре комнаты, с бушующим сердцем и мокрым пятном на трусиках.

Проклятье…

Этот мужчина действует на меня, как афродизиак…

И я, вопреки своим крикам о ненависти, снова на него откликнулась!

Глава 17

Тамерлан

Сам не понял, как сделал это.

Никогда не лизал женщину.

Не было желания… Никогда не терял контроль до такой степени. А здесь не удержался. Увидел, как она наклоняется, как платье обтягивает эту круглую попку, и мозг отключился. Сработали инстинкты.

Еще секунда, и я бы сдвинул трусики в сторону, чтобы отлизать ей щелочку.

Выскочил из комнаты, как ошпаренный.

Прошелся по коридору, сжимая кулаки.

Член стоит колом, дышать не могу. Что она со мной делает?

Ведьма!

И как будто назло, перед носом стоит ее запах.

Стою у окна в холле, смотрю в темноту, и понимаю: не могу сдержаться.

Не могу оставить ее там, наверху, в этом платье, пахнущую возбуждением.

Возвращаюсь.

Она стоит посреди комнаты, немного растерянная, красивая до невозможности.

Вишневое платье облегает каждый изгиб. Глаза большие, и в них вопрос: зачем вернулся?

Подхожу. Молча. Беру за руку, тяну к себе.

— Простишь?

Она молчит.

— Я не церемонился с тобой. Но лишь потому, что привык общаться лишь со шлюхами. С ними проще. И потом… — усмехаюсь. — Тебе двадцать шесть. В картине моего мира девственниц в таком возрасте просто не существует. Плюс тот номер… Для шлюх. Плюс твой косячный братец… Одно к одному. Я возмещу…

— Что?

— Компенсирую твои неудобства. Все. Но есть один нюанс…

Наклоняюсь, поцеловав ее губы.

Манят…

Они приоткрыты, мой язык скользит между ними.

Она не сопротивляется. Только дышит часто-часто.

Целует меня в ответ так, будто сама с собой борется.

— Я не буду… — шепчет, но это не «нет». Это вопрос.

— Думаю о тебе, — говорю хрипло. — Каждую минуту. А ты?

— Нет! — выдыхает она, но глаза говорят другое.

— И не думала? — усмехаюсь.

— Нет! — громче, но в голосе дрожь.

Я тяну ее к кровати.

Сажусь сам и усаживаю сверху. Платье задирается, открывая длинные ноги с крепкими бедрами. Она сверху, я снизу.

Усаживаю сразу на стояк и делаю движение вверх.

— Ты опять…

— Я хочу тебя. И я чувствую, как кружево твоих трусиков промокло насквозь. Оно здесь лишнее…

Я целую ее и одновременно с этим оттягиваю ткань трусиков в сторону.

— Нет.

— Отомсти мне. Трахни, как хочется самой… И не смей врать, будто не хочешь!

— Какая же это месть, если тебе в процессе будет хорошо?

— Самая сладкая месть, Сахарная. Буду думать о тебе постоянно. Я. Тот, кто привык быть независимым…

Она сама тянется ко мне.

За поцелуем, пока я расстегиваю ширинку брюк.

Балую ее пальцами, растирая влагу, которой немало.

Думала обо мне.

Не признается, конечно!

Но думала.

Хотела…

— Давай, Сахарная…

Немного ввожу пальцы в ее щелочку и потом тяну на себя. Медленно, со стоном, насаживается на мой член.

Горячая, тесная. Я рычу, сжимая ее бедра.

— Это неправильно… — шепчет она, закрывая глаза. — Это синдром какой-то… Аааах… Забыла, как называется…

Стонет.

Вбирает меня киской и стонет.

— Я же ненавижу тебя… Я, правда-правда, тебя ненавижу.

— Я так и понял! — перед глазами темнеет от ее движений. — Продолжай, у тебя хорошо получается.

— Тамерлан! — всхлипывает, присев целиком. — Ты… Ты…

— Я знаю, какой это синдром. Синдром совместимости вопреки, — отвечаю, начиная двигаться снизу.

Горячо, сильно, вбиваясь в нее с каждым толчком.

Она летает надо мной, откинув голову.

Стонет, не сдерживаясь.

Ни я, ни она этот секс не планировали.

Эти откровения и поцелуи, долгие взгляды глаза в глаза — тоже.

От того это происходит ярко, раскатывается по венам мощно и дает супер эффект.

Это не секс, а взрыв между нами.

Алена кончает быстро, ее оргазм как стремительная волна!

С судорогами, громкими стонами, сжимает меня так, что искры из глаз.

Успел вынуть в самый последний момент…

Обкончался так, будто год не было секса.

С ней все как-то острее.

Я ловлю Алену, прижимаю к себе, даю отдышаться.

Она прижимается, теплая, расслабленная, и я глажу ее по спине, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

Не только похоть. Что-то еще.

Что-то, чему пока нет названия.

— Нужно проверить кое-что, — говорю тихо, когда дыхание выравнивается. — Салон, который принадлежит твоей подруге. Светлане.

Она поднимает голову, смотрит удивленно.

— Зачем?

— Потому что именно она вырыла тебе яму.

— Что? Не может быть.

— Может. Сама подумай… Она послала тебя в номер. Намеренно! И сама пропала в это же время.

— По делам уехала.

— Какое совпадение. Она вырыла яму не только тебе.

— Это догадки!

— Нет, Алена. Это факты.